Книга Месяц выбора, страница 44 – Аурика Синичкина, Александра Марс

— Увижу кого из вас возле Рави — убью. Отцу передайте, что я не его лакей, и приказы выполнять не собираюсь. Свободны.

Мы развернулись и ушли.

— Ну ты даешь, приятель, — искоса оглядывая на лисов за моей спиной, сказал Йозеф. — Первый раз вижу такую трансформу.

— Что это было? — зашептала обнимавшая меня Рави. — Я не на шутку перепугалась.

— Не переживай, луна моя, — обнял девушку в ответ, зарывшись носом в макушку. — Взбесили меня просто.

Мы еще немного побыли на ярмарке, но настроение у всех пропало. Вот же не повезло мне с братьями, умудрились даже такой день испортить.

Перед сном Рави долго мялась, ходила вокруг да около, но потом решительно спросила:

— Это же были твои братья, да? Сегодня на площади? Твоя семья? — она прильнула ко мне. — Если не хочешь, мы можем эту тему не поднимать.

— Да нет, почему, — выдохнул я. — Это не табу, просто в этих дрязгах мало привлекательного.

— Вы не ладите?

— Мягко сказано. Так пошло с самого детства. Я вообще не в ладах с родственниками, и стараюсь не появляться лишний раз в родовом поместье. С отцом вообще уже лет двадцать пят не разговариваю вообще. Дело принципа.

— Это немного грустно.

— Ну уж как есть. Старик все хочет привлечь мня в семейное дело. Мол, сильнейший маг, надо поддерживать все эти амулеты, накопители, заговоры, все дела. А мне тошно только от одной мысли об возвращении в эту среду. Будет обидно вернуться туда, отчего в ужасе сбежал.

— Мне очень жаль, что так сложилось. Наверняка это тяжело, — мы улеглись с девушкой в кровати. Она гладила меня по плечу, а я перебирал ее волосы.

— Спасибо, что сочувствуешь. Сейчас я уже, наверное, не так остро это воспринимаю, но раньше да, не переносил семейную тему, — тут я усмехнулся. — Хотя, как видишь, с конкретным членом семьи все по-прежнему плохо. Никакого взрослого поведения.

— Что ж, думаю, пока все идет так, как идет. Если уж он действительно противен до невозможности, нет смысла пытаться сблизится с ним.

— Спасибо, луна моя, — чмокнул я девушку.

Уснули в этот раз мы быстро.

Утро встретило нас веселым щебетанием птиц. Во сне моя девочка почти полностью легла на меня, и вставать определенно было бы кощунством. Вместо этого я начал гладить Раварту по спине, по плечам, вылизывал ухо, слегка оттягивал ее волосы назад.

— Вставай, соня, у нас так много дел, — мурлыкал я ей в ухо, абсолютно не предпринимая никаких попыток выбраться из постели.

— Угу, — бурчала она, и мы продолжали валяться. Идеально.

Но, к сожалению, реальность не ждет и выйти все-таки пришлось. Утром высыпало не очень много народа, почти никого. Усмешка невольно поползла по щекам: погуляли, видимо, знатно.

Когда мы проходили по первому этажу таверны, я мельком увидел Леля, с истинно бардовской улыбкой говорившего что-то двум симпатичным дамам. Вдруг вспомнились слова Волпа на празднике: «Наш серцеед…». Я никогда не протестовал против такого прозвища, но сейчас как-то неприятно стало. Я любил женщин, а сейчас обожаю одну конкретную, и никогда не видел в этом плохого.

Будто услышав мои мысли, навстречу нам в зале таверны попалась экстравагантного вида дама, сразу же меня узнавшая. Я тоже узнал ее, и несколько похолодел нутром.

— Ренар, голубчик! Какая встреча! Сами Норны столкнули нас! — она протянула руки для объятий, широко улыбаясь.