Книга Рыбки в синем аквариуме, страница 62 – Райна Фотева

— Ты расскажешь мне, как стал паралимпийцем? — просто произнесла она, решив, что пути короче нет.

— Да, — почти сразу ответил Геша.

Помолчав еще пару минут, вероятно, подбирая слова или собираясь с духом, он заговорил:

— Я служил в пожарной охране больше шестнадцати лет. Это было делом моей жизни. Мы с ребятами работали как единый механизм, когда выезжали на вызов. Они звали меня «Горыныч» за отчаянность и безбашенность, с которой я действовал в молодости. Иногда это были забавные случаи с застрявшими котятами, голубями и прочей живностью. Или однажды чайка запуталась в каких-то сетях на крыше, повисла на уровне окон пятого этажа и долбила в стекла. Но чаще были трагедии. Настоящие драмы, в которых люди и животные погибали в огне. Я всегда знал, что без этого никак, но, когда ты должен спасать людей и тушить пожар, времени на сожаления просто нет.

Шесть лет назад мы получили вызов в торговый центр на Чехова. Произошло короткое замыкание, но к нашему приезду уже горела крыша. Большую часть людей успели эвакуировать, но второй этаж, где находились кинотеатр и детская игровая, был охвачен огнём. Только я вынес семерых детей, а нас работало несколько бригад. Времени было мало, мы передавали детей друг другу и возвращались за остальными. Когда я нашёл за лестницей крохотного мальчишку, он казался мёртвым. Я поднял его и побежал к выходу. Там меня встретил Витя Гаврилов, мой близкий друг и командир. Он должен был забрать ребенка, но велел мне выносить его, а сам бросился в огонь. — Геша говорил об этом с каменным лицом, словно смотрел со стороны, а Вика сидела, затаив дыхание, боясь услышать финал, который, очевидно, будет тяжелее рассказа о детях, застрявших в горящем здании. Она еще не понимала, что по ее щекам уже текли слёзы. — Через минуту я вернулся, вывел еще двух женщин и только снова ступил на площадку второго этажа, он просто рухнул. Я очнулся в больнице, перемотанный и обожженный. Витя и ещё трое спасателей погибли. Девять гражданских, включая двоих детей. Двадцать семь пострадавших. Здание потом снесли. — Геша замолчал почти на минуту, выруливая по городским улицам. — После выписки я подал в отставку. Больше не мог полагаться на себя и физически уже не вытягивал: шрамы до сих пор не дают нужной подвижности.

— Ты винишь себя в чем-то из того, что произошло? — почти шёпотом спросила Вика.

Геша в задумчивости кивал несколько секунд, снова и снова безмолвно соглашаясь с этим утверждением.

— Я должен был настоять на том, чтобы Витя принял мальчонку, а сам вернулся туда.

— Ты мог ослушаться командира?

— Нет, по правилам я не мог. Но я мог наплевать на инструкции и принять собственное решение.

— Мальчик жив?

— Его зовут Богдан Левин. Ему было 4 года, он жив. И его мама. Она была последней, кого я вывел в тот день.

— Ты спас целую семью.

— Я не спас своего друга. — Геша долго молчал. — Его смерть... Это такая мясорубка для меня. Я живу с ощущением, что погиб там вместе с ним и остальными. Я больше не доверяю себе. Не могу быть уверен, что способен защитить кого-либо, тем более близких мне людей.

Машина уже несколько минут стояла на парковке у многоэтажного жилого дома, когда Геша словно вернулся в реальность и, повернувшись, произнес:

— Приехали.