Книга Бес в ребро – нож в сердце, страница 30 – Полина Рей

Он замолчал, и Марина Дмитриевна решила, что вот-вот Тимофей решит уйти из Тосиной палаты. Потому она просто выключила запись и незаметно отошла в сторону.

Когда оказалась в боковом коридоре, чудом дойдя до него на неслушающихся ногах, и тяжело опустилась на скамейку, ей показалось, что ей на плечи положили огромную бетонную плиту.

А пакет, в котором лежал термос с бульоном, и вовсе теперь был своего рода гигантским якорем, который лежал рядом неподъёмной ношей.

Вот и как с этим быть дальше? Понятное дело, она обо всём расскажет и сыну, и внучке. Но Эдуард ведь не переживёт известий… Он и так сам не свой из-за этих родов. Чуть ли не волосы все себе повыдергал, когда узнал, что ребёнок может погибнуть.

А уж как он волновался за Тосю! Ночами не спал, есть отказывался… И вот теперь выясняется, что никакой Митя им не родной…

О том, что эта деревенская дрянь спала со своим сводным братом, она старалась не думать. Родства хоть там кровного не было, но это не меняло одного факта: росли эти двое бок о бок.

— Что же мне делать… что делать..? – бормотала она, не желая быть гонцом, который принесёт родному человеку дурные вести.

Однако выбора не имелось. Она должна была прямо сейчас отправляться к сыну, просить внучку приехать тоже. А может стоит подключить и Александра Борисовича, после чего они все сядут и Марина Дмитриевна продемонстрирует им запись.

Поднявшись со скамейки, она прихватила с собой и термос, который теперь уж точно не собиралась нести никаким Тосям, после чего, вздохнув, пошла к выходу из клиники.

Беседа предстояла настолько тяжелой – врагу не пожелаешь… Но тут уж ничего не попишешь.

Эдик выглядел так, что краше в гроб кладут. И когда Марина Дмитриевна садилась напротив сына, она уже не была уверена в том, что прямо сейчас его стоит ошарашивать новостями.

С другой стороны – не затягивать же с тем, о чём ему очень нужно знать? Да и Маше надо быть в курсе того, что Тимофей позарился на то, что ей обещано отцом.

Александр Борисович тоже приехал и терпеливо ждал, о чём она им поведает. А Мария, которая собиралась ехать на встречу с Тимофеем, выглядела недовольной и нетерпеливо постукивала ногой по полу, всем своим видом показывая, что она предпочтёт быть, где угодно, но только не на этом семейном собрании.

— В общем, не буду ходить вокруг да около, – кашлянув, сказала Марина Дмитриевна. – Сегодня я поехала навестить Тосю… Наварила ей бульона… Ну и когда подходила к палате, услышала, как она говорит с братом.

Все молчали, ожидая продолжения. А Марина не понимала, как именно сказать о главном. Потому что даже в её воображении те фразы, которые тогда произнесла Тося, были совершенно жуткими.

— Она просила… она просила стать Тимофея донором для малыша… Потому что её брат… В общем, он и есть отец ребёнка.

Последние слова она проговорила едва слышно, почти что шёпотом. Александр Борисович, услышав их, крякнул, Маша вскрикнула, а Эдик вперил в мать тяжёлый, полный негодования взгляд.

— Что ты сказала?! – процедил он, и Марине Дмитриевне стало не по себе.

У неё даже озноб по телу прошёл, когда почудилось, что сын может наброситься на неё с кулаками. Ну или в попытке придушить.

— Сам послушай… – ответила она тихо и, положив телефон перед Эдиком, включила запись.