Книга Перекрёсток, страница 42 – Анастасия Март

Волнующего. Крышесносного. Пугающего. Это выбивает меня из колеи.

Тихонечко вздохнув, я буквально отползаю в сторону, едва ли не стукнувшись спиной о стену. И только оказавшись на безопасном расстоянии, наконец-то, стряхиваю с себя неуместное наваждение.

Так, что он там спрашивал? Что меня удивило в распорядке дня его сына?

— Артур Альбертович, сколько лет Никите?

— Пять.

— И почему же, позвольте узнать, ваш пятилетний сын живёт по тюремному распорядку? Хотя, постойте, я не права. У заключенных вроде бы есть личное время, а у Никиты его нет.

После моих слов, в которых так и скользит безуспешно скрытое ехидство, Артур отходит в сторону и ненадолго замолкает.

Ну неужели такая простая мысль о жизни сына никогда не приходила ему в голову? Или это всё проделки кошечки?

Угадала.

— Илона несколько раз консультировалась у лучших педагогов, все они в один голос заявляли о важности соблюдения режима, — задумчиво бубнит Артур.

Мне кажется, или в его голосе проскальзывают виноватые нотки?

— Ладно, — после небольшой паузы продолжает он, — признаю. В твоих словах есть доля правды. Докажешь, что я не ошибаюсь?

— Доказать?

Интересно, к чему он клонит? Гадает, смогу ли я выстроить адекватные и доверительные отношения с его сыном? Так ведь это забота родителей, а не какой-то временной няньки.

Впрочем, давно пора уже признать — у богатых свои причуды, и семья Вавиловых не исключение.

Никиту мы находим в комнате — роскошной детской, чем-то похожей на Леркину, только в мальчишеском стиле: машинки, роботы, конструкторы и… книги. В огромном количестве.

Пока Артур бегло и как-то даже нервно представляет меня своему сыну, я чувствую себя невеждой, не понимая, зачем пятилетнему ребёнку столько книг. Но ответ не заставит себя долго ждать.

— Ну, знакомьтесь, — бросает напоследок Вавилов и спешно удаляется из комнаты.

А я присаживаюсь рядом со светловолосым мальчишкой, улыбаюсь открыто.

— Привет, я Геля. Будем знакомиться?

Сын Артура смотрит на меня с подозрением.

— А отчество? — тихонечко уточняет он. — Старших нужно называть по имени и отчеству, меня так учили.

Да оно и понятно, даже фраза эта заученная. Мои подозрения обретают почву: имеющий все материальные блага ребёнок лишён самого главного — нормального человеческого общения.

Чёрт, неужели такой умный и рациональный человек, как Артур, этого не понимает? Или не хочет понимать?

— Давай без отчества. И "на ты". Договорились?

В зелёных глазах Никиты мелькает интерес — живая эмоция. Уже что-то.

— Покажешь мне, что читаешь? — продолжаю прощупывать почву. Мальчик пожимает плечами и протягивает мне книгу. Однако! "Дневник одного гения". Просто суперское чтиво для пятилетнего ребёнка. Хочется посмотреть на уникума, который подсунул мальчику эту книгу.

— И как она тебе? Нравится?

Никитка опускает глаза. Хочет сказать правду, но боится не получить одобрения. А взгляд-то у него какой… недетский. У моей Лерки в последнее время частенько такой проскальзывает. И от этого не по себе становится.

— Знаешь, давай-ка мы пока отложим книгу. Лучше покажи мне… мм, вон тот конструктор.

Ещё раз метнув в мою сторону недоверчивый взгляд, Никитка вдруг с готовностью бросается к игрушке. Следующие полчаса проходят весьма продуктивно — мы внимательно разглядываем и пытаемся собрать пресловутый конструктор. Никите это занятие явно приходится по душе — в какой-то момент он даже заливается искренним детским смехом. И надо же так совпасть, что именно в эту минуту на пороге появляется Артур.