Книга Сводные. Ты (не) можешь меня любить, страница 46 – Ника Лисицына

— Как только в новостях показали, я сразу позвонила тебе. Боялась, что опоздала, – снова её голос срывается. – Думала, что уже не увижу тебя. Но мне ответила медсестра и сказала, что ты в больнице. Вот я и приехала.

— Ты же знаешь, что тебе опасно выходить из дома, – говорю чуть строже, чем следовало.

— Это мне-то опасно? – взрывается она. – Это ты сейчас лежишь в больнице весь перебинтованный!

— Оля, ты же понимаешь, о чём я говорю.

— И что с того? Должна была оставаться дома в неведении? И вообще, они хотели родителям позвонить, но я вовремя остановила.

Слава Богу. Как камень с души. Хоть отец не узнал о происшествии. Ему сейчас точно никакие волнения не нужны.

— И всё равно ты поступила опрометчиво.

— Не волнуйся, я на машине приехала. На отцовой.

Что? Она… Вот же мелкая!

— А водительское удостоверение-то у тебя есть? – спрашиваю, чувствуя гордость за эту егозу.

— Конечно, – фыркает она и мне чертовски нравится этот звук.

— Отлично, – говорю, прикидывая, что буду делать дальше.

— Макс, – её голос снова становится печальным. – Как ты себя чувствуешь? Тебе сильно больно?

От её слов даже замираю. Смотрю в её глаза и вижу в них нежность.

Глючит меня что ли?

Она же ненавидит меня всей душой! Тогда какого хрена?

Но как бы там ни было, мне чертовски приятна её забота и переживание.

— Всё хорошо, – говорю, с трудом проталкивая слова сквозь вставший ком в горле.

— Правда? – не верит.

Просто киваю.

— Ладно. Я тогда позову врача.

Когда Ольга уходит, я решаю для себя одно — я ни за что на свете не оставлю её одну. Даже дома она должна быть под постоянным присмотром. Потому что то, что Павлов сделал со мной, он может сделать и с ней. А если это произойдёт, то видят Боги, я собственными руками сверну ему шею.

Но не могу допустить, чтобы Оля пострадала. Никак не могу.

Глава 25

Ольга…

— Да ты совсем крышей поехал! – восклицаю, преграждая ему путь. – Тебе лежать надо, а не сбегать!

— Я никуда не сбегаю, – говорит Макс, натягивая рубашку и застёгивая пуговицы. – Меня выписали, так что здесь мне больше делать нечего.

— Выписали? Ха! Да какой идиот позволил бы тебе покинуть больницу в таком состоянии?

— Ну, если лечащий врач для вас идиот, – раздаётся за спиной и в палату входит доктор Митрофанов Константин Сергеевич, – то тут ничего не поделать.

— Константин Сергеевич, – говорю я, – скажите мне, что он врёт!

— Не скажу, – отвечает тот с усмешкой. – Потому что Максим Александрович и правда уже получил документы на выписку.

— То есть как это, “на выписку”? – столбенею от его ответа. – Но ему же нельзя…

— Мне всё можно, мелкая, – фыркает этот дурак, и подмигнув, проходит мимо меня.

— Ольга Витальевна, – говорит врач, – вы не переживайте так. Максим Александрович вполне здоров, так что оставаться ему здесь не имеет смысла. Все анализы мы взяли, МРТ сделали. У вашего брата лёгкое сотрясение.

— А как же переломы рёбер? – возмущаюсь я.

— Не переломы, а небольшие трещины, и поверьте, из-за этого его никто тут удерживать не будет. Да и не страшно это на самом деле. Просто необходимо не напрягаться и отдыхать. А это он и дома делать может!

— Но…

Я стою глупо хлопая глазами и не знаю, что сказать.

Его и правда выписывают? Ведь даже и суток не прошло!

— Макс, постой! – кричу и бросаюсь следом.