Онлайн книга «(Не) мой магнат. Семья напрокат»
|
Господи, я упала в обморок, прямо у всех на глазах! Прямо перед моим будущим боссом… Как стыдно… Что мне делать теперь? Алло, Юля, от тебя муж только что ушёл, собрал вещи и тихо сбежал, написал издевательское сообщение и всё, оставил тебя одну без денег, с ребёнком и ипотекой. Что с эти делать? Отчаяние снова меня накрывает, отзывается болью в висках, на глазах уже выступают слёзы. Но заплакать не успеваю. Дверь кабинета открывается, заходит Дибров. Смотрит на меня недовольно. — Очнулась? Вставай. С трудом поднимаюсь с дивана. — Простите, Виктор Сергеевич, — бормочу виновато, — этого… этого больше не повторится. Он садится в своё большое кожаное кресло, смотрит на меня с непониманием. — Не повторится что? Стою, не зная, что сказать. Щёки пылают от стыда. Внутри всё сжимается от страха. — Больше… я больше не упаду в обморок на работе, обещаю вам, никаких телефонов, никаких разговоров, прошу, мне нужна эта работа, мне очень нужны деньги, от меня… муж только ушёл… просто бросил меня с ребёнком, с долгами… не выгоняйте, пожалуйста… — Сядь, — Дибров резко обрывает мой словесный поток, показывает на кресло рядом с его столом. Ноги будто ватные, с трудом дохожу, падаю в кресло. Смотрю испуганно на своего будущего… или бывшего босса. Отмечаю, какие у него яркие глаза, как молодо он выглядит несмотря на то, что ему где-то под сорок, явно ходит в спортзал, даже под костюмом видно, какой он подкачанный, спортивный. Идеальная причёска, красиво оформленная борода, на лице ни одной морщинки, а терпкий нишевый парфюм сразу бьёт в голову… наверное, так пахнет власть, так пахнет богатство. А ещё, вспоминаю, Виктор Сергеевич – заядлый холостяк, ни разу не был женат, противник семьи, считает «брачные узы – цепью, которая тянет только назад, становится препятствием на пути к богатству». Именно поэтому он стал успешным магнатом, ничто ему не мешало достичь успеха, ничего не тянуло назад. И сейчас он, красивый и успешный, сидит в кресле босса, смотрит на меня свысока, а я, брошенная жена без денег и без работы, смотрю на него затравленно, не знаю, как дальше жить. — Значит, так, девочка, — говорит он медленно, чётко, — я много раз повторяю и не устану повторять, на моей работе, в моём офисе – никакой личной жизни, все споры, ссоры, обиды оставлять надо за дверью этого офиса. Здесь – только работа, полная сосредоточенность на этом процессе. Это моё главное, базовое правило. Ты же… напомни имя? — Юля, — отвечаю совсем тонким голосом, в горле от страха пересохла, — Юля Честнова. — Ты же, Юля Честнова, — продолжает Дибров, — нарушила самое главное правило в первый же день стажировки, ещё до начала работы. Повела себя непрофессионально, опозорилась перед другими кандидатами. Это непростительно, Юля Честнова. Каждое слово бьёт по сердцу, сильнее вгоняет меня в отчаяние — Простите, простите, — склоняю голову всё ниже, уже не знаю, как выразить словами, насколько мне стыдно, — я обещаю, этого больше не повторится, никогда, только дайте мне один шанс, прошу вас, я никогда не подведу, честно-честно… Дибров кивает. — Не подведёшь, Юля. Потому что ты никогда не будешь здесь работать. Всего хорошего, и удачи в другом месте. А с тобой нам не по пути. Чувствую, как отчаяние накрывает с головой, ещё секунда и разревусь, руки дрожат, меня всю трясёт. |