Книга Няня Пышка для дочери (бывшего) босса, страница 28 – Мира Цветова

— Ты права, Оксана, — отвечает Шахрин, следя за дорогой, — твоя мама пока по контролем врачей, ближайшие несколько часов с ней ничего не случится, Степан об этом сказал.

Многоэтажки вокруг заканчиваются, и машина въезжает в небольшой частный сектор с красивыми современными домами.

Шахрин останавливается у небольшого коттеджа, глушит мотор.

— Здесь живёт Макушев, один из лучших хирургов города и страны, — поясняет Олег, глядя на окна дома, — даже не сомневаюсь, что он сможет помочь твоей маме, опыт у Макушева просто колоссальный. Но проблема, как ты помнишь, в другом…

Я вздрагиваю, когда за воротами начинает лаять собака.

— Ты помнишь, что сказал мне Блио, — продолжает Олег, — он запретил всем фондам города сотрудничать со мной и помогать. Он запугал бедный врачей санкциями и прочей ерундой.

Ворота открываются, к нам выходит пожилой, но вполне себе симпатичный подтянутый мужчина.

— Наша задача простая, — заканчивает Олег, — убедить Макушева помочь твоей маме, идём, девочки, наш выход.

Шахрин выходит из машины, искренне улыбается хирургу, протягивает руку для пожатия.

Макушев нехотя протягивает свою, тут же спрашивает:

— Зачем вы приехали, Олег? Если просить о помощи, это бесполезно, Блио сказать, что закроет любой фонд, который поможет тебе или твоей… пассии. А я не могу так рисковать, ты пойми! У меня десятки операций впереди, люди ждут и верят, я не могу потерять фонд…

— Макушев, — прерывает хирурга Олег, — обещаю, что я лично буду финансировать твой фонд, помогу тебе и твоим сотрудникам расширить фонд, в год вы будете делать не десятки, а сотни операций.

Но хирург всё равно упрямо мотает головой.

— Нет, Олег, просто, это слишком рискованно. Блио к тому же составил договор так, что не прикопаешься, он из меня всю кровь высосет, он не даст мне работать нормально, по судам затаскает!

— Господи, Макушев, — закатывает глаза Олег, — да не будь же ты таким трусом, Блио ничего тебе не сделает, он в бегах сейчас!

Слова Шахрина ещё больше злят Макушева.

— Я… трус? Да как ты смеешь, я сотни жизней спас, сотни успешных операций провёл, люди на меня молятся, а ты…

Понимаю, что надо спасать ситуацию, иначе, хирург просто хлопнет дверью и даже разговаривать откажется.

— Простите, — говорю чуть робко, — моя мама в тяжёлом состоянии, ей срочно нужна помощь…

Со стороны, вся в слезах, опухшая и помятая, наверное, выгляжу жалко, но это для меня сейчас неважно.

Только мама имеет значение, её жизнь, её здоровье.

— Вы же понимаете, что Блио вас просто запугивает, держит вас в страхе, чтобы вы подчинялись ему и делали всё, что он захочет. Этот мерзавец… он так и будет издеваться над вам, до конца жизни, если вы не найдёте в себе силы дать отпор этому негодяю.

Макушев смотрит на меня чуть удивлённо, молчит.

Я же не понимаю, как подействовали мои слова, поэтому продолжаю:

— Поверьте, если и есть человек, способный дать вам защиту и гарантии, это Олег, никого более надёжного я не знаю. Он – человек слова. И, если сказал, что даст вам защиту, значит, так оно и будет.

Малышка, которая стоит рядом со мной, согласно кивает.

— Воть да, а я, если надо, своих мальчишек подключу, они после «Давай поженимся» на всё готовы, отчаянные! Любого Блио уделают!

Вот это, конечно, всем аргументам аргумент.