Книга Маня, суровый босс (не) твоя няня!, страница 17 – Мира Цветова

Маленькая бандитка тут же расцветает и потирает руки.

— Плиятно иметь дело с настоящими ценителями! Итак, этот хит я сочинила вчела на сончасе, и хочу посвятить его тебе, дядя Злодей.

— Мне безумно приятно, — шуточно откланиваюсь я, — но хватит называть меня злодеем, у меня же имя есть, Николай.

— Я помню, — отвечает малая с серьёзным видом, — но дядя Злодей тебе лучше подходит! А можешь порычать?

Вот же маленькая зараза, решила уделать меня!

Поэтому решаю бить её же оружием и отвечаю:

— За деньги да!

Она щурится, грозит мне пальцем.

— Вот жюк, нашими же методами!

— У тебя учусь, малая. Давай, пой, а то слушатели уже заскучали.

Девчуля показывает мне большой палец, а Яна, тем временем смотрит с тревогой на всё это.

— Коль, а можно не втягивать мою дочь во всё это?

— Яна, — говорю тихо, чтобы малая не услышала, — не бойся, всё под контролем, у твоей дочери невероятный дар, выводить людей на чистую воду, она будто чувствует слабое место человека и подбирает к нему ключик, причём, делает это через песни или какие-то эмоциональные триггеры, на которые человек моментально реагирует.

Яна смотрит на меня удивлённо, спрашивает:

— Я думала над этим, но списывала на излишнюю общительность дочери, а ты… давно понял?

— Как только малая попыталась подобрать ключик ко мне, — усмехаюсь, — и у неё почти получилось. Не бойся, Ян…

В моменте появляется желание взять её за руку, но я останавливаюсь.

— Я рядом и слежу за мерзавцами, даже пальцем не посмеют тронуть маленькую бандитку. Пусть Маня отжигает. Ну а ты просто наслаждайся концертом, ну и или можешь нам сделать чай с бутербродами на антракт.

Она раздумывает несколько мгновений.

— Ладно, я пока буду на кухне, не могу смотреть на лица этих бедолаг, становится их жалко… а такого быть не должно.

Смотрю на Репьёва и с трудом сдерживаю смех.

Выражение у него такое, будто холодец целиком проглотил.

Смотрит умоляюще на второго хмыря, Романа, бормочет:

— Прошу тебя… да скажи ты им… ты ведь всё знаешь…

Но хмырь, если и знает, то упорно молчит.

А Маня, спев что-то про колготы в иллюминаторе, начинает работать именно на Романа.

— Автолская песня для вас, мущщина, не забывайте благодалить музыкантов аплодисментами, ну или можете приоблести наши диски в любых киосках вблоспечати.

— Может, всё-таки роспечати? — уточняю уже скорее из вежливости.

— Нет, именно вблоспечати, он один такой, за нашим детским садом.

— Обязательно зайду, — киваю я, — а пока хит давай, Маня.

Она прокашливается…

И начинает вдруг отплясывать, делая то шаг вперёд, то назад:

— И снова в колготах дочь, ей только кусь довеляю я, угонит в колготах ночь все наши тламваи…

Малая вдруг запинается, чуть теряется, и я, чтобы не терять темп, вдруг неожиданно для себя подхватываю и говорю первое, что приходит в голову:

— Но даже твой кусь помочь не может…

Малая тут же расплывается в улыбке:

— Но даже твой кусь помочь не может, и густота киселя, мне одному, повель, твой кусь…

— Ни к чему, — заканчиваю я.

И малая в восторге даёт мне пять.

— А говорил, что не умеешь петь на бзик вокале.

Я даже не поправляю малую.

Потому что понимаю, ничем иным, как бзик вокалом, это не назвать.

— А сейчас, — продолжает малая, — пока негодяи тёпленькие, надо им делать клапиву…

И тут хмырь по имени Роман не выдерживает.