Книга Где моя жена?, страница 24 – Лиза Гамаус

Ей никогда не приходилось разговаривать с Президентом, Берта редко приходила в аудиторию. Не редко, а всего один раз, через недели две поле начала занятий. Очень сильная. Зашла, представилась, сказала, что их ждёт другой мир, жёсткий и суровый, красивый и обманчивый, опасный и бесконечный во времени, что они должны понимать ответственность перед людьми и уважать каждого, кто сидит в аудитории. У всех есть свои особенности, свои таланты, у каждого есть то, чего у другого немного не хватает. Ссориться можно, драться нежелательно, находить общий язык обязательно. Сказала, что она и команда преподавателей сделают всё, чтобы развить дар каждого, но это совместный труд. Учёба на всю жизнь, азы, которые закладываются здесь и сейчас.

Через месяц приняли присягу. Главное — любовь. Берта сказала короткую речь. «Планета в опасности, в путь, друзья! Нам помогут только, если мы будем готовы принять помощь. Врагов всегда больше, чем друзей на всех уровнях. Знания нужны, но избирательно, слишком много неверных и ошибочных знаний и теорий. Не увлекайтесь поверхностным, лишним, то, что мы категорически отвергаем. Очень многое не просто устарело, а изначально неверно. Даже если есть какие-то результаты, они ничтожны по сравнению с тем, что должно быть. Наука ангажирована, едва живая, в науке идёт такая же борьба, как и вне науки. Политика — это прикрытие. Всегда работайте с интуицией, слушайте сердце, проверяйте собственный ум. Перепроверяйте! Будьте первыми!» За каждым словом бездна информации.

Берта говорила порывисто, эмоционально, всё, что сказала, врезалось в память. Помнила всех по именам и фамилиям, не то что Саныч, если он, конечно, не валял дурака, что скорее сего.

У Берты было правильное лицо, именно правильное, всё пропорциональное, какое-то как бы искусственное, без морщин или родинок, гладкая кожа, не смуглая и не белая, светло русые волосы с пепельным отливом, серые глаза, прекрасные зубы. Но улыбка её не особенно меняла, не озаряла, просто человеку всегда приятнее, когда собеседник улыбается, она этим пользовалась.

Вот Генеральный на вид душка, скорее, мужчина в расцвете сил с невероятным обаянием. Сколько, интересно, Берте лет? От сорока до восьмидесяти, она не смогла определить. А может, и все сто. Не полная и не худая, довольно высокого роста, с чуть толстоватыми ровными крепкими ногами, как у бывшей балерины или спортсменки. Одета всегда в светлые костюмы необычного покроя, наверное, какой-то одной фирмы, или шьёт их на заказ, сейчас модно. Таких женщин Снежана раньше не встречала.

Осталось несколько минут. Она пошла на директорский этаж.

Вечерний морской ветер шевелил хитон, почти прилипший к телу от жары. Она смотрела на море и шептала заклинания. Остановилась. Резко повернула голову и посмотрела на город, который ярко светился в темноте своими каменными шарами и гирляндами со стен зданий.

Начинающий увядать Гефестион, уважаемый и мудрый правитель, бывший победоносный военачальник, ждал Гарнию во дворце.

У Гефестиона было всё, что мог бы пожелать достопочтенный горожанин, но ему было мало. Он не видел утешения. Рабыни, флейтистки, наложницы всех мастей. Женская половина дворца была переполнена, он даже подумывал заняться их продажей, — такое количество женщин ему уже было не нужно, и он редко к ним заходил, даже гетеры не могли зажечь в нём не то, чтобы страсть, страсть вторична; никто не мог заинтересовать его, пробудить в нём восторг, забытые чувства, заставить вновь зажечь искру желания жить ради кого-то. Дети выросли, жена умерла, да он и не любил её по-настоящему, даже в молодости. После того, как она отравила Иолу, молодую рабыню, которая и года не успела у него прожить, он совсем к ней охладел, даже перестал с ней есть за одним столом. Она вскоре умерла, он не сожалел. Иола хотя бы звонко, как колокольчик, смеялась над его шутками и так прекрасно делала массаж, сильная, крупная, белокожая.