Книга Убрать ИИ проповедника, страница 106 – Лиза Гамаус

1947 год. Сентябрь. Светлый солнечный день. Петергоф. Большой каскад с запущенными фонтанами. Только что восстановили украденную фашистами золотую статую Самсона борющегося со львом. Орлов и Марго стоят в толпе зевак-туристов и смотрят, как из пасти льва бьёт фонтан, поднимаясь на двадцать метров. Орлов, в форме майора, выписавшийся после второго ранения перед самым концом войны, и Марго, никому неизвестная актриса московского театра, уже не очень молодая, но всё ещё красивая и стройная с кудрями и красными губами. На Марго серое платье в букетах из мелких цветов и чёрный пиджак. Они стоят, прикасаясь к друг другу и ничего не говорят. Потом орлов тянет её за руку, и они выходят на отдалённую аллею.

— Что ты решила?

— Я остаюсь из-за космической программы. Попросилась опять в актрисы. В драматические. Мне нравится сцена. Вот уж не думала, — она немного смущается и крутит локон у уха.

— Они допустили эту бойню, потому что не хотели связываться с сама знаешь кем.

— Но они помогли нам победить. Только я не уверена, что это надолго. Это не окончательно. Рабство не искоренено. Поэтому я хочу в программу, только там я смогу быть уверена в том, что буду всё контролировать. Я уверена, что ещё будет много войн, потому что у подземных раздор, а здесь всё оставят на нефти. Новую энергию развивать не дадут.

— Наами у власти только тридцать лет, она ещё слишком молода, — перебил её Орлов.

— И я уверена, что они не будут пока лечить людей и оставят всё на самотёк местных учёных. А их опять всех купят и заставят замолчать. Я сказала, что останусь ещё на цикл и приведу замену. Я найду кого надо, ты меня знаешь. Иначе она меня не отпустит.

— Я ей не верю, — сухо отвечает Орлов, — они все в сговоре или на коротком поводке. В космический отряд я тоже не хочу. Пока, во всяком случае.

— Обещаешь, не путаться с чёрными? Скажи! — Марго серьёзно смотрит ему в глаза, — оставь Землю, если тебе наплевать. Слышишь?

— Я могу обещать только то, что мне нужна власть для тех перемен, о которых ты говоришь. И мне никто её просто так не даст. Её надо завоевать, и способы могут быть разными.

— Думаешь, что успеешь вовремя переметнуться? Твой выбор. Я не хочу так рисковать, — она взяла его за руку, — нас могут ввести в разное время, и мы не встретимся. Ты думал об этом? — она кокетливо улыбается.

— Могут.

Орлов крепко держит её руку, до боли, и смотрит в глаза.

После Петергофа он никогда больше не видел прежней Марго. Точнее, после Ленинграда. Они провели в Ленинграде ещё два дня, не выходя из комнаты, в квартире его знакомого инженера, у которого жена-учёный была на каком-то съезде в Москве. А потом Марго поехала к Наами молодеть и становиться актрисой. И она ею стала — бесподобной, вырывающей сердце. Её любили и боялись, ей даже не пытались подражать, как не пытаются подражать божеству. Это был особый талант. Роли в её исполнении приобретали новый смысл, а пьесы становились глубже и масштабнее. Орлова же «ввели» в девяностые, когда она уже блистала в театре и на экране, будучи пожилой. Но он всё равно ходил на её спектакли и дарил цветы. Она даже не подавала знаков. Никогда. Железная. Им нельзя было общаться.

Орлов нахмурился. Он отчётливо вспомнил худощавого «дворецкого» из пьес Островского, в которых играла Марго, всегда одного и того же, с красивыми руками. Он вспомнил также, что подумал однажды: «что-то в нём не сходится».