Книга Убрать ИИ проповедника, страница 29 – Лиза Гамаус

В Пятигорске родился второй сын Стёпа, то есть, третий, а четвёртый, Сашенька, родился через год в Москве. Больше детей Бог ему не дал, Вася строго за этим начал следить, решив, что в этой жизни поставить на ноги шестерых детей и есть его основная миссия. Может быть, поэтому он так увлёкся трудами Василия Александровича Сухомлинского, а может быть, это тоже совпадение. Но вот как их всех перезнакомить, братьев и сестёр, родившихся за четыре с половиной года один за другим, а значит, бывших примерно одного и того же возраста, да ещё и носивших одну фамилию? Пятигорские знали о московских и молчали до поры до времени, а московские и этого не знали. Какую из семей считать основной, тоже был вопрос неоднозначный. И Таня и Даша ему нравились, и Танины и Дашины дети были его родными детьми, на него похожими. Даша, правда, носила статус официальной жены, её имя стояло в печати в Васином паспорте, а с Таней он отводил душу и никогда не ругался, она стояла на ступеньку ближе в очереди к его сердцу.

Про всю эту большую семью знал Геннадий Викторович Орлов. Его всегда удивляло, как это до сих пор Василий Андреевич не прокололся.

— Бьюсь об заклад, обе твои бабы всё про друг друга знают, — не раз повторял ему Орлов.

Орлова с Сухомлинским познакомил теннисный корт на греческом пятизвёздочном курорте тринадцать лет назад. Играть на том уровне, на котором они играли, было больше не с кем, и они, хочешь не хочешь, стали общаться. Две абсолютные противоположности, материалист и идеалист, прагматик и альтруист. Хотя до настоящего альтруиста Василию Андреевичу было далековато. Он просто был человечнее, добрее, сострадательнее, чем его соперник на теннисном корте. Но тоже своего не упускал, любил и денежки, и власть, и конкурентов обскакивать разными путями.

С тех пор как познакомились на греческом острове время от времени встречались поспорить, похвастаться, пообсуждать тяжёлую долю российского бизнесмена. Орлов был покрупнее в бизнесе, Орлов тянул на настоящего богача, но по негласному правилу преуспевающих людей, перевалив за определённую сумму активов, они уже находились в своём определённом кругу, так что разговаривать было спокойнее. До консенсуса, естественно, дело не доходило, но потрепаться в клубе у Сухомлинского Орлов себе не отказывал.

Рука непроизвольно нащупала в кармане плаща конверт. На конверте в правом верхнем углу чётким почерком Марины было написано: «Булавина». Орлов вскрыл конверт и вытащил билет. Партер, первый ряд, тринадцатое место. Орлов откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Это означало, что он чем-то озадачен.

Василий Андреевич, будучи супер-профи в вопросах недвижимости и оставаясь на рынке более двадцати лет, приобрёл себе настоящий старинный особняк в центре столицы. Огромный дом сверкал как внутри, так и снаружи. Он восстановил интерьеры, сделал на заказ качественную мебель в стиле Ар-Нуво, дополнив пространство настоящим антиквариатом, развесил кое-где отличные копии Врубеля, помимо оригинальных полотен, относящихся к эпохе. Василий Андреевич всегда мечтал о таком вот клубе, где его друзьям, друзьям друзей, коллегам и просто заслуживающим людям можно было собраться в свободном режиме и пообщаться. Организовал изысканную кухню, так что в особняк заезжали и проголодавшись. Никакой материальной пользы он от клуба не имел, если не считать совсем небольших членских взносов и благотворительных аукционов, да и то, не чаще пары раз в году. В клубе было несколько кабинетов, один большой зал с роялем, бильярдная, ресторан и китайская комната для дам. Какое-то время Василий Андреевич мог и не приезжать в клуб вовсе, особенно когда отсутствовал в городе, всё и без него шло своим чередом.