Книга Отец (не) моего ребенка, страница 70 – Ольга Висмут

В общем, я его молча заблокировала. Пусть посидит недельку в "бане", подумает. А то прямо голос совести нашелся. Я его совета не спрашивала!

— О чем думаешь?

Голос Владимира звучит так неожиданно, что я вздрагиваю.

— Да так, – мнусь, – ни о чем. А что?

— Вид у тебя больно хмурый. Случилось что-то?

— Нет-нет, – растягиваю губы в улыбке. Надеюсь, она выглядит искренней. – Никаких проблем!

— Ясно.

Он окидывает меня нечитаемым взглядом. Перехватывает руль снизу. Одна рука, будто невзначай, касается моего колена.

Я застываю, закусив губу.

Это случайность или провокация? Как реагировать? Сделаю вид, что ничего не заметила!

Пока в голове носятся табуном сумбурные мысли, машина выруливает на грунтовую дорогу в стороне от основной трассы.

Но вот знакомые домики. Я называю свою улицу, и мы подъезжаем к воротам.

— Лучше тут остановиться. У нас во дворе место только для одной машины. У папы раньше драндулет был, – поясняю в ответ на вопросительный взгляд Владимира. – Теперь нету.

— Ничего страшного. Мои люди присмотрят за машинами, – усмехается он.

Затем первым выходит из машины и открывает мне дверь. Подает руку. Ничего не остается, как только принять ее.

Вкладываю пальцы в его ладонь и тут же отдергиваю. Но он крепко сжимает. Жар проносится по телу и оседает внизу живота щекотным комком.

Только захлопнув за мной дверцу, Владимир отпускает мою руку.

— Тут скользко, – замечает спокойным тоном.

Будто и не почувствовал, как я дернулась!

Мы вместе идем к воротам.

— Это не обязательно, – говорю ему.

Хочется, чтобы он уехал до того, как его кто-то из соседей увидит.

— Нет, идем. Я все же несу ответственность за тебя, – он странно косится на мой живот.

Я прикрываю живот руками. Ему-то какое дело?

— Хорошо, – подхожу к воротам и звоню.

Вскоре мама выглядывает на звонок.

— Катя, – удивленно говорит она и переводит взгляд на Вову. – А это кто?

Ее глаза еще больше округляются, когда она видит две иномарки.

— Меня зовут Владимир, – представляется Барковский. – А вас?

— Светлана Геннадьевна, – говорит она.

Он берет мамину руку и целует ее. Мама, похоже, опешила от подобного жеста.

Нас пропускают внутрь.

— Я тут привезла, – протягиваю маме пакет. – Как ты сказала.

— Кать, может не надо тебе к ней? – спрашивает она, косясь на мой живот. – Все же у нее сопли, кашель.

— Нет, я пойду. Я очень хочу увидеть свою девочку. Хотя бы на пять минут. А потом будь что будет.

Иду, чувствуя спиной взгляд Барковского. Задумчивый и непонятный. Но, честно говоря, мне плевать.

— Мама! – радостно хрипит Настя и кидается ко мне, стоит лишь войти в дом.

Обмотанная шарфом, в бабушкиной жилетке из верблюжьей шерсти и таких же носках.

Дочка виснет на мне, я обнимаю ее, прячу лицо в пушистых волосах и целую в вертлявую макушку. Ничего не могу с собой поделать. Слишком соскучилась.

Настя крутится в моих руках, как пескарь на сковородке.

— Ну что ты вскочила, надо в кровати лежать, – журю ее.

— Так ты приехала, – она утыкается носом мне в живот. – Мам, а ты что, потолстела?

Я невольно напрягаюсь. Да, пусть лучше думает так. Она ребенок, ей лучше правды не знать.

— Есть немного, – говорю с натянутой улыбкой и тут же отвлекаю дочь от себя: – А ну-ка быстро в кровать, попрыгунья! Будем лекарство пить.