Книга Отец (не) моего ребенка, страница 87 – Ольга Висмут

Дверь немного приоткрывается.

— Катя…

Вова, хмурый и злой, стоит на пороге.Но при виде Насти его лицо неуловимо меняется.

— А мама мне сказку читает! – заявляет та с детской ревностью.

— Вижу, – он улыбается ей.

Улыбка такая светлая, что даже все морщины разглаживает и на секунду словно стирает с лица выражение озабоченности.

— Интересная сказка? – Вова делает вид, что ему любопытно.

— Ага, очень! Хочешь послушать? Садись!

О да, моя дочь в своей непосредственности ничуть его не боится. Хлопает ладошкой по кровати рядом со мной. Мне ничего не остается, как только подвинуться под ироничным взглядом Владимира.

Барковский садится рядом со мной. Я продолжаю читать чуть севшим голосом.

Он так близко, что его бедро касается моего. И в том месте моя кожа горит сквозь ткань юбки. Не могу сосредоточиться, буквы прыгают перед глазами.

Внезапно большая и теплая ладонь Вовы накрывает мою, вместе с телефоном. Он мягко забирает гаджет из моих пальцев и, в ответ на недоуменный взгляд, говорит:

— Давай я, а то ты уже охрипла от чтения.

Знал бы он от чего я охрипла!

В конце концов сказка заканчивается и Настя нас отпускает. Но сначала требует от Вовы обещания, что он скоро меня привезет.

Я молчу, не желая накалять обстановку. Вова злится, хоть и скрывает это, а еще он почему-то спешит. Хотя, надо отдать ему честь, читал он так, будто никуда не торопится. Неужели для него было важно, чтобы моя дочка услышала сказку?

Мы садимся в машину. За рулем – один из охранников, следом едет второй автомобиль. Значит, Вова их вызвал. Мыслей в голове нет. Хотя должно быть полно. Вова сидит рядом на заднем сидении и что-то печатает в телефоне.

Разговаривать с ним не хочется.

Смотрю в окно на мелькающие поля и лесополосы. Меня убаюкивает мягкое гудение и шорох шин. Глаза потихоньку закрываются. И я не нахожу ничего лучшего, как откинуть голову на сидение.

Мне становится так тепло, будто я плыву по облакам, а не еду в машине. И подушка даже появляется в какой-то момент. Правда твердая. Так и хочется ее взбить. Что я и делаю. Вот только лучше не становится. Да и ладно. Мне и так хорошо...

— Катя, – слышится тихий голос прямо над ухом.

Вовин голос. Низкий. Хриплый. Горячее дыхание касается кожи и заставляет ее покрыться мурашками.

Медленно открываю глаза. Пытаюсь понять, что происходит. А когда понимаю, мое сердце пропускает удар.

Я лежу на заднем сидении иномарки, накрытая пледом. Ноги поджаты, а голова лежит на мужских коленях. Огромная ладонь пристроилась на моей талии, от нее так и веет жаром.

— Ой, – вырывается у меня.

Пытаюсь встать, но Барковский мягко удерживает меня и улыбается:

— Как спалось?

Затем проводит ладонью по моему лицу.

Я смущенно отвожу взгляд.

Что это с ним? То злился непонятно на что, а теперь вдруг таким заботливым стал.

— Извини, – все-таки поднимаюсь.

— Хорошо. Но взбивать меня было необязательно, – усмехается он.

Я отодвигаюсь к окну. Щеки горят от близости Вовы.

— Прости, – потираю лицо.

— Ничего. Мне даже приятно, – усмехается Вова, вновь вызывая заставляя меня краснеть.

— Я…– начинаю, не зная, что сказать.

— Мы приехали, – перебивает меня Вова и первым выходит из машины.

Я не задерживаюсь и выхожу следом.

Дом кажется холодным и неприветливым. Нет никакого желания идти внутрь, так что я задерживаюсь снаружи. Пока доехали, совсем стемнело. В окне верхнего этажа вижу силуэт Эльвиры. Не хочу с ней встречаться.