Книга Моя. Чужая. Беременная, страница 96 – Ольга Висмут

У меня тогда было такое состояние, что я после этого еще долго успокоительное пила.

Но теперь это все в прошлом. Тех отморозков посадили, Жору-Артурчика тоже. С моей фирмы сняли арест. Макс устроил там полный ребрендинг с заменой половины персонала, и к моменту моих родов “Стройхаус-vip” получил первый заказ на постройку спортивного комплекса.

Как оказалось, Макс внес мою фирму в активный список своей платформы. Так что проблема с поиском клиентов отпала сама  собой.

— На тебя похож, – говорит Макс и переводит взгляд на меня. – Мамины глаза.

Улыбаюсь ему. Пусть ребенок не от него, но это не важно. Я вижу и знаю, что он будет любить его как родного.

Да, малыш решил появиться неожиданно. Я сидела, читала сказку Мире. По прогнозам врачей оставалась неделя до родов, но сыночек решил, что хочет прослушать сказку не в животе, а у мамы на ручках. Так мы потом объяснили Мире.

У нас хоть и готова была аварийная сумка, но все случилось так неожиданно, что я растерялась. Мне было очень страшно и больно. Страшно даже больше, чем больно. Я нервничала, все валилось из рук, голова была как в тумане.

Помню только, что Макс помогал мне спускаться лестницы, усаживал в машину, утешал. Всю дорогу держал за руку, приговаривая, чтобы дышала правильно.

А дальше – клиника с неоновой вывеской “Эдельвейс”, каталка, знакомые проходы, бодрый голос врача.

Макса просили выйти из палаты. Но я вцепилась в него как клещ, и он не ушел. Стойко выдержал все и ни на миг не отпустил мою руку. Только в конце слегка побледнел. Но когда медсестра предложила ему нюхнуть нашатырчику, мужественно отказался.

А потом мне на грудь положили живой, попискивающий комочек, и я поняла, что все. Все. Очередная часть моей жизни закончена. Впереди ждет другая: я теперь мама. Мое счастье, моя радость – мой сыночек со мной.

И вот теперь Макс держит его на руках.

— Спасибо, Евгеныч.

Макс пожимает руку врачу.

— Мы через годик вернемся.

Я хмуро смотрю на него.

— Ты сначала выдержи этот год с младенцем, – намекаю на трудности.

— А что? – он легкомысленно улыбается. – С Мирой же выдержал.

— Ну что, папочка, придумали имя сыну? – спрашивает доктор.

Макс замирает и смотрит на меня.

Я тоже молчу. Мы как-то не обсуждали особо, как назвать ребенка. Все откладывали.

— Ты назови! – предлагаю. – Подари ему имя!

— М-м-м… – Макс с задумчивым видом разглядывает ребенка. – Давай Николаем назовем? Стальнов Николай Максимович – звучит?

— Да, отличное имя, – улыбаюсь ему. – В честь твоего отца?

— Ну да, ты же не против?

— Нет, совершенно нет!

Он подходит ко мне и передает ребенка. Беру из его рук сына. Малыш спит, сморщив носик и сжав кулачки.

А может и сходим еще за одним через год. Или нет, через два!

* * *

Девять месяцев спустя после этих событий

Машина подпрыгивает на грунтовой дороге. Мы с Мирой на два голоса подпеваем Татьяне Овсиенко, чей хит про несчастного дальнобойщика крутят по радио уже пятый раз за последние полчаса. В детском креслице смеется Коля и отбивает ритм погремушкой. Макс поглядывает на нас в зеркало заднего вида. Он сам за рулем.

“Буркодьево, 3 километра” – мимо проносится указательный знак.

Мы подъезжаем к деревне, где двадцать лет назад началась наша история. Там меня ждет старший брат.

Павел прилетел из Америки, когда узнал, что со мной случилось.  Встречал из роддома. И пока я сидела дома, меняла подгузники, они с Максом вспомнили старые добрые времена и решили замутить общее дело.

Вот и родная улица. Заброшенная футбольная площадка, ржавые карусели. А вон и знакомый забор.

Я уже вижу родительский дом и покатую крышу бани.

— Банька топится, – Макс указывает на дымок, – Пашка ждет, как обещал.

— Дядя Паша!Дядя Паша! – Мира подпрыгивает на сиденье.

Ворота распахиваются навстречу нашей машине.

Пашка и правда ждет. Двигатель не успевает заглохнуть, как я оказываюсь в его крепких объятиях.

— Ну, здравствуй, сестричка! – он целует меня в обе щеки.

Потом смотрит на мой округлившийся живот и присвистывает:

— Быстрые вы.

— А чего тянуть? – улыбается Макс и пожимает ему руку. – Сам-то когда?

— Жениться? – Пашка делает страшные глаза. – Да ни в жизнь! Я от своего холостяцкого счастья ни за какие коврижки не откажусь.

— А что такое “коврижки”? – рядом крутится любопытная Мира.

— Скоро узнаешь. Ну-ка, где мой племянник?

Макс отстегивает Колю от креслица и передает Пашке.

— Ух ты, на батю нашего похож, – с авторитетом заявляет мой брат. – Прямо копия! Следующего сына обязательно Димой назовите, в честь дедушки.

— Обязательно, – соглашается Макс и обнимает меня. – А если родится девочка, то в честь вашей матери.

Пашка смотрит на нас с одобрением.

Ворота плавно закрываются. Мы все вместе входим в родительский дом.

Вот и все. Круг замкнулся. Теперь я по-настоящему счастлива.

Конец