Книга Плохиш для хорошей девочки, страница 62 – Алиса Селезнёва

— Где твой телефон?

Данил ударил себя по карманам. Сначала по нагрудному на футболке, затем по боковым в шортах.

— Не знаю. Наверное, в столовой оставил.

Агата с чувством вытянула из брюк его гаджет. На экране по-прежнему горела фотография Леры.

— Тыего в беседке забыл. На. Больше не теряй. – И, не глядя на парня, она снова заторопилась по лестнице.

Он опять схватил её за руку.

— А ты, я смотрю, в нём рылась.

— Мне и рыться не пришлось. Только экран включила, а она тут как тут.

Данил почесал за ухом. Глаза у него забегали. Точно у преступника в кабинете у следователя.

— Это моя бывшая одноклассница. В новостях появилась, вот я и зашёл посмотреть.

— Не ври мне!

— Я не вру!

Агата задумалась: «Может, и правда, Лера была его одноклассницей. Всё-таки он в трёх школах успел поучиться». Однако без боя сдаваться не стала.

— Я знаю, кто она. Лера. Твоя бывшая Лера.

Данил сжал губы и зашмыгал носом так, будто боролся с тяжёлым аллергическим насморком.

— И давно ты знаешь?

— Давно. Должна же я была изучить человека, с которым мать отправила меня учиться.

— В ВК или в Инсте?

— Везде

Данил изобразил шумно сдувшийся шарик.

— Мне вот шпионить за тобой в социальных сетях в голову не приходило.

— А ты был в сентябре занят очень. Тебе не до меня было.

И Агата в третий раз предприняла попытку уйти, но Данил снова не позволил. Не стал удерживать за руку, а схватил в охапку и прижал к стене.

— Больше никакой Леры, слышишь? Только ты! Только Агата.

Попытавшись оттолкнуть, она с силой ударила его в плечо. Но куда там… Данил был крепкий, как медведь.

— Больше никакой Леры, – выдохнул он ей прямо в губы и, воспользовавшись секундным замешательством, жарко поцеловал.  – Только ты.

После поцелуя она сникла. Ругаться и драться хотелось уже намного меньше, но осадок в груди всё ещё присутствовал.

— Запомни: я не вру. Никогда. Если накосячил, говорю сразу: накосячил – исправлюсь. Она действительно моя бывшая одноклассница. Мы учились вместе в девятом классе в моей последней школе. И я зашёл посмотреть, как у неё дела.

— А что, беспокоишься? Или надеешься, что без тебя ей плохо?

Он рассмеялся и обвёл большим пальцем контур её губ.

— Всё-таки ты ревнуешь. Но я тебе уже два раза сказал и повторю в третий: никакой Леры нет. Только ты.

— Ладно, – она вскинула подбородок и снова прищурилась. – Хорошо. Сегодня я так и быть тебе поверю, но, если застукаю с поличным ещё раз – не прощу. И да, сегодня ты накосячил по полной, поэтому никаких тебе больше баров и клубов. По крайней мере, до тех пор, пока я не вернусь в город.

Он засмеялся и посмотрел на неё так, как обычно старики смотрят на трёхлетних детей. С умилением и знанием жизни.

— То есть я наказан?

— Наказан. За одним и проверим, как ты не врешь.

Он снова поцеловал её в губы.

— Ну, давай проверим.

* * *

— А давай писать друг другу письма.

Было около восьми вечера, но стемнеть ещё не успело. Солнце медленно погружалось в воду, разбрасывая по небу свои длинные бордово-красные щупальца. Агата хотела назвать сегодняшний закат алым, но Данил сказал, что «Алый» – слишком тусклый цвет для  описания заката. Скорее, гранатовый, – добавил он, – со свекольной ноткой».

Они стояли по щиколотку в песке и кидали в море мелкие камушки. В это время уже никто не купался, и только две или три влюблённые парочки прогуливались вдоль берега, взявшись за руки. На Агате было короткое яркое платье из хлопка. Аля сунула его ей в чемодан перед самым выходом из подъезда. Агате оно жутко не нравилось из-за пёстрого рисунка, но, надев всего один раз, она не вылезала из него неделю. Это был какой-то материал из Индии. Лёгкий, супердышащий и невесомый, как пёрышко.