Книга Плохиш для хорошей девочки, страница 68 – Алиса Селезнёва

Вадим долго держал руки в карманах, и, когда Агата, потеряв всякий интерес к их разговору, уже собиралась уйти, неожиданно выпалил, глядя Анне Георгиевне прямо в глаза:

— Но неужели детей только за медали любить надо?..

Агата цокнула и не услышала больше ни слова. Рядом прошла группа изрядно подвыпивших туристов. Они громко смеялись и горланили какую-то песню на украинском языке. Мать и Вадим заспешили к дому. Туристы пропустили их вперёд. И лишь у самых дверей до Агаты долетели куски фразы, сказанной Вадимом про Данила и безлюдье.

* * *

Об отце Агата не вспоминала. Он по-прежнему не звонил ей. И зачем тогда приходил, непонятно? Мать о нём тоже не говорила, и у Агаты всё больше складывалось мнение, что о них с Данилом ей тогда рассказал не он.

Артур уехал шестнадцатого августа. С той же тёткой, что привезла его в Краснодар. На Джур-Джур он всё-таки съездил. Правда, только с отцом и без Анны Георгиевны. Агата вернулась к книгам и от скуки снова начала помогать Даше. Жаркий воздух и море с каждым днём надоедали ей всё больше, интернет по-прежнему дышал на ладан, и, когда мать сказала, что задержится здесь с Вадимом до октября, потому что бархатный сезон наверняка порадует «Дикую чайку» новыми постояльцами, терпение Агаты лопнуло. Она была готова трястись в поезде трое суток в даже вернуться к ненавистным тренировкам по танцам, лишь бы иметь возможность видеть Данила вживую. Он каждый день клялся ей, что ведёт исключительно монашеский образ жизни, и она ему верила, хотя по вечерам и старалась звонить как можно позже, а по утрам напротив – рано-рано.

В конечном счёте Анна Георгиевна сжалилась над дочерью и купила ей билет на самолёт. Рейс был назначен на двадцатое августа. Счастливая Агата держала свой отъезд в секрете до последнего, и только девятнадцатого вечером сообщила Данилу хорошо отрепетированным, абсолютно равнодушным тоном:

— Представляешь, завтра меня отсылают домой…

В аэропорту Агату встречал Данил. Алевтина Михайловна, сославшись на слишком сильно работающий кондиционер, мудро поджидала воспитанницу на улице возле входа в здание. Ей не хотелось мешать молодым и лишний раз смущать Агату своим присутствием.

В такси они сидели рядом. Данил, как обычно, шептал ей на ухо всякие глупости, от которых Агата хихикала и краснела. Алевтина Михайловна тихо посмеивалась с переднего сиденья и иногда поглядывала на них в зеркало заднего вида. Она терпеливо ждала вечера, ждала, когда её ребёнок вдоволь намилуется со своим кавалером и будет принадлежать только ей.

— Ну, и как тебе «Дикая чайка»? – спросила Алевтина Михайловна, когда они с Агатой остались в квартире совершенно одни. – Каково это жить у моря целых два месяца?

Девочка пожала плечами. Данил ушёл всего пятнадцать минут назад, а она уже страшно по нему тосковала. От усталости голова у Агаты соображала плохо, а большинство мыслей витало около названий мест, в которые она мечтала заглянуть завтра.

— Всё классно. Только вот одно раздражало – вода по часам, поэтому ею постоянно приходилось запасаться.

Алевтина Михайловна понимающе кивнула и закрыла за собой дверь. Ей хотелось зацеловать Агату до смерти, но Агата уже давно не лезла к ней с объятиями и редко давала целовать себя. Ей было намного приятнее обниматься с Данилом, и Алевтина Михайловна это понимала и мудро ждала часа, когда Агата снова потянется к ней сама.