Книга Секрет королевы Маргарет, страница 100 – Алиса Селезнёва

— Ты целых четыре дня провела с Филиппом Рочестером. Так странно… Память в последнее время подводит меня, но, кажется, именно с ним ты была помолвлена до знакомства с королём.

Рот Грегори Болвела чуть приоткрылся. Мягкая, нежная Изабелла оказалась опаснее его во сто крат. В её серых глазах не было вызова, но намекнула она очень прозрачно. Если я сдам её Рори, она молчать тоже не станет.

Неприятная правда больно царапнула по сердцу. Я страшно боялась за Филиппа. Страшно боялась за себя. И страшно боялась за нас обоих. Страх мешал мне думать. Страх мешал даже дышать. Когда Изабелла вышла, я согнулась пополам, но успела заметить, как переступив через порог, она с силой выдернула из рук Грегори свои пальцы.

* * *

Больше леди Болвел мне не писала. Она выбрала то ли любовь, то ли положение в обществе и осталась жить с подлецом. С ещё одним подлецом. Во дворце их было так много, что порой я сбивалась со счёта.

Леонард списал появление отвара на Джеймса Маккензи. Видимо, так ему было удобнее. Возможно, до этого он догадался сам, но, скорее всего, ему подсказали. Джеймс Маккензи стал вторым Ли Освальдом**. Теперь он был виноват абсолютно во всём.

После ухода Изабеллы я решила просто плыть по течению. Леонард отправил Филиппа на границу с Гвинедом. Согласно официальной версии, по причине того, что на сто процентов доверял только Рочестеру. Я официальной версии верила. Вряд ли Грегори Болвел отважился что-то сказать Леонарду о прошлом королевы Маргарет. В таком случае мой дражайший супруг точно бы свёл концы с концами и бросил меня в темницу.

Сесилия тосковала по Филиппу так же сильно, как я, и буквально закидывала его письмами. Я искренне ей завидовала, потому что сама писать ему не имела права. Мои письма могли вскрыть в любой момент, и тогда бы одним костром это дело не кончилось.

— Сэр Филипп пишет мне так мало и всегда так сухо, – жаловалась она, но никогда вслух его послания не зачитывала. Анна часто попрекала подругу излишней мнительностью.

— Он там с важной миссией. Ему некогда отвлекаться на твои глупости.

Сама Анна ходила мрачнее самого мрачного осеннего дня. Она грустила из-за Джеймса Маккензи. Во дворец он, естественно, не вернулся, и её подвергли жёсткому допросу. От пыток удержало только благородное происхождение её отца и мужа.

Июль выдался холодным и дождливым. Я не позволяла себе плакать и часто наблюдала за каплями воды, стекающим по стёклам. Природа словно грустила вместе со мной и вместо меня лила слёзы по любимому. Постепенно Сесилия приняла натуру Филиппа и просто радовалась положению его невесты. Я же постоянно жалела о той записке, что когда-то ей написала. Жалела, что от злости рубанула с плеча и пошла на поводу у эмоций.

Впрочем, сделав хуже себе, кое-что я всё же поправила. Леонард больше не приставал к Сесилии, и за это она была готова целовать подол моего платья.

— Ах, Вы всё так чудесно устроили, – каждое утро восклицала она и произносила в мою честь молитву.

В такие моменты я отворачивалась и сжимала зубы, чтобы не наговорить лишнего. Дорогу в мои покои Леонард забыл точно так же, как и Сесилию. Это доставляло мне поистине сумасшедшую радость. После того, что случилось в лесном домике, я бы уже не смогла делить с ним ложе. Заколола бы кинжалом, лежащим под матрасом, либо себя, либо его. Причина его невнимания ко мне объяснялась просто. Он решил повременить с исполнением супружеского долга до полного восстановления после болезни. О том, когда наступит момент полного восстановления, дворцовый лекарь деликатно помалкивал.