Книга Душа, страница 30 – Алиса Селезнёва

«Понятно, – сказала я самой себе. – Меня в боулинг не приглашают, значит, придётся действовать быстро. Пан или пропал».

— Андрей, Костя, вы с нами? – Катя к каждому поворачивалась по очереди, а Лена Бурунова торжественно вела список. – Роман?

Когда Ромка многозначительно кивнул, я сделала шаг вперёд и, набрав в лёгкие воздуха, громко выкрикнула:

— Иванов?

На нас уставились девятнадцать пар глаз: кто-то равнодушно, но большинство с интересом. Я загнала Ромку в угол, и ему пришлось обратить на меня внимание.

— Чего тебе, Белова? – нарочито зевнув, спросил он деланно равнодушным тоном.

Обычно мы не называли друг друга по фамилии, но сегодня был не обычный день, по крайней мере, мне очень хотелось верить в это.

— Да так, ничего. – Я прошла в глубь толпы и встала напротив него. Как тогда у светофора. – Помнишь, мы спорили? Я проиграла. Долг платежом красен.

— И на что вы спорили? – затараторил кто-то из одноклассников.

— Прямо здесь? – Ромка изменился в лице – это было мне на руку. Для пущего азарта я пару раз хлопнула ресницами.

— Здесь.

Он не поверил. Я шагнула вперёд, обвила его шею руками, поднялась на цыпочки и медленно коснулась губ. До этого дня целоваться я не пробовала, а потому понимала, что вышло у меня плохо, но это уже не имело ровным счётом никакого значения.

— Ну вот, – произнесла я, когда поцелуй закончился, – и рассчитались.

Стараясь не смотреть на лица одноклассников и особенно на мордашку Князевой, я выбежала из коридора, молясь, чтобы «итог спора» не заметил кто-нибудь из учителей, иначе бы мне пришлось вытерпеть нешуточную трёпку от папы.

«Об остальном я подумаю завтра, – мысленно повторяла я любимую фразу Скарлет О’Хара, пока переходила «зебру». – Завтра я обязательно что-нибудь придумаю».

— Ну и что это сейчас было? – Ромка схватил меня за запястье и резко повернул к себе.

— Мы на проезжей части, – напомнила я, но руку вырывать не стала.

— Что это было, я тебя спрашиваю! То ты на звонки не отвечаешь и не разговариваешь, а то целуешь на глазах у всего класса. Как это понимать, а?

— Я проспорила. Договор есть договор.

Время «зелёного человечка» закончилось, и нетерпеливые машины начали нам сигналить. Несколько особенно агрессивных водителей кричали из окон, чтобы мы выясняли отношения где-нибудь в другом месте. Я с остервенением поволокла Ромку на безопасный участок дороги.

— И что дальше? – повторил он.

Ответа на этот вопрос я не знала. В голове крутилась одна-единственная фраза, и я озвучила её, оставив попытки рассчитать все вытекающие из неё последствия.

— Я люблю тебя! А ты любишь меня?

Но вместо ответа он прижал свои губы к моим…

* * *

Я не слушала ни адвокатов, ни прокурора. Ромка говорил мало, папа ещё меньше. Мельком я успела заметить седовласого мужчину, который в день аварии дождался «скорую» и разобрался с моим телефоном. По-видимому, он пришёл сам, либо папа каким-то образом разыскал его. Отец мальчика, сбившего меня, редко поднимал голову, мать не появилась. Иногда я выходила за дверь и заставляла себя зайти обратно только усилием воли. Слушать про свою смерть было неприятно.

Тимур полностью признал свою вину. Он рассказал, что взял ключи у отца, чтобы послушать музыку в машине, но потом решил съездить за гамбургером из «Chicken». Торопился и поэтому не смотрел на спидометр.