Книга Изменял, изменяю и буду изменять, страница 14 – Элис Карма

Гул мотора и приглушённый свет действуют на Алёнку успокаивающе. Она ещё подаёт голос, но сонно и монотонно. Покачиваю её, раздумывая, что делать дальше. Не хочу ехать домой. Теперь, после последнего разговора с Олегом, это место окончательно стало чужим для меня. Слезинки скатываются по щекам.

— Всё хорошо, Свет? — спрашивает папа, поглядывая на меня осторожно.

— Честно говоря, не очень, — отвечаю я, отворачиваясь к окну. — Прости, пап. Я очень рада тебя видеть. Но у меня с Олегом серьёзные проблемы.

Я кусаю губы, пытаясь сдержать слёзы. Меньше всего мне хотелось бы жаловаться отцу в первую же нашу встречу спустя столько лет. Но всё само собой выходит. Отец, хмурясь, начинает расспрашивать.

— Развод — это ещё полбеды. Он намерен в суде доказать, что Алёна не его дочь, — я прикрываю глаза и вздыхаю. — Но ведь это неправда, пап! Олег — единственный мужчина, что был у меня в жизни.

Щёки горят от обиды и неловкости. Отец качает головой.

— Его бы я тоже мужиком не назвал, — произносит сурово. — Н-да, видимо, ошибся я в нём. Не стоило мне помогать ему.

Я замираю. Слёзы высыхают. Меня на время даже трясти перестаёт. Смотрю на папу вопросительно.

— Что ты имеешь в виду под «помогать»?

— Ну, я мало что мог сделать для тебя из тюрьмы. Но всё-таки у меня осталось некоторое влияние в совете акционеров компании. Вот я и помог этому засранцу немного продвинуться по карьерной лестнице. Но, очевидно, зря.

Не могу поверить своим ушам. Значит, эта самая супер удача, о которой так часто говорил Олег, — это влияние моего папы?! Истерический хохот подступает к горлу. Я издаю нервный смешок, а после начинаю уже в голос смеяться на удивление папе, Виктору и даже водителю. Господи, а этот идиот всем рассказывал, какой он исключительный! Так возгордился собой, что даже жену с ребёнком захотел вычеркнуть из жизни. Мой смех полон горечи и обиды. Странное чувство разливается по телу. Интересно, а что будет с Олегом, когда он узнает правду?

— Вот что, дочка, — отец дожидается, когда я успокоюсь. — Я найду тебе самого лучшего адвоката, и мы обдерём его как липку.

Я некоторое время молчу, раздумывая. Для меня всё ещё огромный шок, что папа сохранил подобные связи. Однако теперь я стала чуть лучше представлять себе его нынешний статус. Вероятно, масштабы сбережений, о которых говорила мама, гораздо значительнее, чем я думала.

— У меня есть идея получше, — отвечаю я, сглатывая сухой ком в горле. — Я позволю Олегу сделать то, что он хочет. Он намерен разорвать с нами все связи, что ж, пускай. Мне всё равно, купит он суд или подделает экспертизу. Я теперь сама хочу, чтобы этот человек перестал значиться отцом Алёны. Пусть выиграет суд, а после ты сбросишь его с вершины горы так же, как помог туда забраться.

Папа некоторое время глядит на меня, а потом усмехается.

— Я постараюсь сделать его полёт вниз как можно более болезненным и унизительным.

Олег

— За что ты так с нами, Филиппов? — в зале суда Света смотрит на меня исподлобья. Уже не истерит, не умоляет. Кажется, смирилась с происходящим.

Я сам точно не могу сказать, почему мне так принципиально важно не иметь ничего общего с ней. Просто она не соответствует моему нынешнему статусу. За последние несколько лет я много добился. Она же осталась на своём примитивном уровне. Наверное, посчитала, что родить мне ребёнка достаточно. Но на такое любая женщина способна. К тому же я окончательно понял, что прямо сейчас дети не входят в мои интересы. Ходят слухи, что совет акционеров компании намерен отправить нашего генерального директора в отставку. А это значит, что у меня вот-вот появится шанс взлететь ещё выше. Я не хочу отвлекаться на пелёнки и детские горшки.