Книга Изменял, изменяю и буду изменять, страница 42 – Элис Карма

— Полагаю, отморозки какие-то, которых Филиппов нанял? — я хмурюсь ещё больше.

— Ты удивишься, но напротив, — сотрудники нашей доблестной, — говорит папа, как будто даже с усмешкой.

— Ничего не понимаю. Так значит, это всё-таки не Олег?

— Не спеши с выводами. Я тоже сначала решил, что это по мою душу. Но потом заметил, что все сотрудники, что пользовались этим каршерингом, из одного отдела, а руководит им некто по фамилии Сурсин. Ничего тебе не напоминает?

— Фамилия секретарши Олега — Сурсина, — отвечаю я растерянно.

— Точно, — кивает папа и прикрывает глаза. — Подполковник Сурсин этой девице дядькой приходится. Полагаю, на Виктора напали его же ребята. Во всяком случае, если судить по записи с видеорегистратора.

Пытаюсь уложить всё в голове. Но это всё слишком для меня. Борьба за власть, слежка, нападения и подставы, продажные полицейские… Я словно бы действительно оказалась в фильме про мафию. Хочется, как в меме, закричать: «Страшно! Вырубай!» Вот только это не кино.

— Мы можем доказать причастность Олега и его любовницы к нападению? — я смотрю на папу с надеждой.

— Скажем так, официальному следствию трудно будет быстро получить некоторые доказательства, что у нас есть, — говорит папа со вздохом. — Но следователь уже работает над этим. Нормальный следователь.

У меня внутри всё закипает, когда я представляю себе довольные выражения лиц бывшего мужа и любовницы. Нет, я не могу допустить, чтобы они победили. Зло должно быть наказано.

— Я не намерена сидеть сложа руки, — произношу сурово. — Пусть мы не можем отправить их за решётку прямо сейчас, но я всё ещё в состоянии уволить их обоих. И на сей раз совет акционеров не станет возражать.

Стук каблуков эхом разносится по больничному коридору. Я спешу к палате Виктора. Уже знаю, что он жив, а полученные травмы не представляют угрозы. Но всё равно жутко волнуюсь и хочу увидеть его. Сердце колотится, будто сумасшедшее. Мне так жаль, что это случилось с ним. Он не должен был пострадать! Нельзя передать словами, как я зла на Олега. Но с ним я разберусь позже. А пока…

Резко тяну на себя дверь палаты и влетаю внутрь. Встречаюсь взглядом с незнакомцем, примерно вдвое старше меня. Его черты лица, глаза и даже голос очень сильно напоминают Виктора. Медленно до меня доходит, что это его отец.

— Простите, — вырывается невольно. — Я к Виктору.

— В таком случае можете выдохнуть, — отвечает он. — Этот парень в порядке.

Я заглядываю мужчине за спину и вижу Виктора на больничной кровати. На голове его повязка, на лице явные следы драки. Внутри всё сжимается. И это называется «в порядке»?!

— Пап, это Светлана, — представляет меня он, пытаясь подняться. Держится бодро, даже улыбается.

— Мартынов Валерий Михайлович, — серьёзно произносит отец Виктора и протягивает мне руку. Жму её крепко и хмурюсь. Понимаю, что надо хотя бы извиниться.

— Прошу прощения за то, что Виктор пострадал. Пусть я не могла предвидеть, что мой бывший муж настолько отчается, но всё же частично ответственность лежит и на мне.

— Да ладно вам, — отвечает отец Виктора в смятении. — Он ведь не ребёнок, знал изначально, какие несёт риски. Однако теперь, встретившись с вами лично, я понимаю, почему мой сын отказался от политической карьеры и выбрал стать помощником вашего отца.