Книга Измена. Бей на поражение, страница 48 – Зоя Астэр

— Оп-п-пять увлеклись? – спрашиваю я.

Гроднев кивает, не прекращая гладить мои бёдра.

В груди трепещет сомнение вместе с робким желанием не отталкивать мужчину.

Наверно, это очень легкомысленно. Но он только подул мне на шею, а это подняло в теле такое волнение, какое не удавалось разбудить ещё никому.

Мне некуда отодвигаться. Платон Богданович поймал меня в ловушку.

Всё, что я могу, это откинуться спиной на диванные подушки.

Делаю это и морщусь от боли в рёбрах.

— Что такое? – спрашивает мой спаситель.

— Ничего страшного, - говорю я, - ручка входной двери в ребро впечаталась.

Ладони на моих коленях замирают и сжимаются сильнее.

— Дай посмотреть, - требует Гроднев, - надеюсь, ты не сломала ребро.

— Всё в порядке, не нужно…

— Нужно проверить и полечить все вавки! – строго заявляет Гроднев. – Не бойся, я подую.

Меня его обещание что-то совсем не успокоило. Наоборот, волнительно как-то стало и жарко.

Гроднев схватился за край футболки и задрал её выше, до груди. Понажимал на рёбра вокруг начинающего темнеть синяка.

— Думаю, действительно, всё в порядке, - пальцы Платона Богдановича опять увлеклись поглаживанием моих рёбер. – Просто синяк.

А мне уже так жарко, что воздуха не хватает.

Щёки горят, а вдохи получаются какими-то рваными

— Нужно подуть… - хрипло шепчет Гроднев и наклоняется к моим рёбрам.

Горячее дыхание мужчины разжигает в теле настоящий пожар.

Закрываю глаза и считаю про себя до десяти.

— Ох… - из моей груди вырывается стон, когда губы Гроднева прижимаются к коже рядом с ушибленным местом.

— Там, где подули, нужно и поцеловать, разве ты не знала? – шепчет мой спаситель.

Мужские ладони обхватывают мою талию.

— А тут не болит? – спрашивает Гроднев, прижимаясь губами к моему животу ниже пупка.

— Ох, нет… - стону я.

Живот дрожит. Мышцы сводит в сладком напряжении.

— Что ты делаешь? – спрашиваю я задыхаясь.

— Успокаиваю, - бурчит Гроднев.

Он мягко давит мне на плечи, заставляя лечь на спину. Футболка вместе с бюстгальтером задираются ещё выше, и мужские губы прижимаются к обнажённой груди.

— Мне нужно идти, - пытаюсь сказать я, но выходит слишком неуверенно.

Мешают стоны, сами собой вырывающиеся из груди.

— Не нужно, Полина, - Гроднев приближает своё лицо к моему. – Хватит, добегалась уже.

Платон дёргает ремень на моих джинсах, пытаясь его расстегнуть.

Джинсы слетают с меня быстрее, чем я могла бы сказать «ох». И футболка каким-то волшебным образом уже через секунду оказывается не на мне.

Не успеваю почувствовать неловкость, потому что губы Гроднева уже впиваются в мои. Уверенно давят. Язык проталкивается в мой рот.

Платон не ждёт моего одобрения и разрешения. Он целует, разжигая огонь желания, и точно знает, что делает.

Голова кружится, мысли путаются, а в груди и животе сладко сжимается.

Я думаю о том, что вот именно сейчас сквозь пальцы утекают последние секундочки, когда можно сказать ему нет и прекратить всё это безобразие.

Но мгновения продолжают проходить одно за другим, а я так ничего и не говорю.

Можно притвориться, обмануть саму себя тем, что напор Платона был слишком сильным. Что у меня не хватило сил отбиться или ещё что-то в этом роде. Но если быть честной, то я хочу того, что происходит.

Руки и губы Гроднева сводят меня с ума. Он как будто знает, где дотронуться так, чтобы я задрожала всем телом.