Книга Измена. Месть преданной, страница 72 – Зоя Астэр

Я не поддаюсь на его эмоции, хоть это и не так просто. Хочется бросить в лицо Льва что-нибудь обидное и убежать наверх, в спальню, где спит Паша под присмотром Жанны Матвеевны.

— Скажи, у тебя был с Яной долгий роман или… - не отстаю я.

— Или! – рычит Лев.

Смотрит на меня, как на врага.

— Значит, только один раз… - делаю я вывод.

Лев молча сверлит меня взглядом. Не опровергает. Будем считать, что соглашается.

— Я уже говорил тебе, что это была случайность, - выдавливает из себя Лев.

Да, точно. Но тогда я была слишком зла и не слушала.

— Слушай, ты пытаешься сейчас оправдать меня из чистого упрямства и веры в человечество, - говорит Лев. – Не выйдет. Я проснулся утром с избитой девушкой в одной кровати, а потом она оказалась от меня беременна. Какие могут быть варианты? Я не помню, чтобы она соглашалась лечь со мной в постель…

Лев со стоном снова прячет лицо в ладонях.

— А как сопротивлялась тебе, помнишь? - мне жутко неприятно задавать эти вопросы. До тошноты. До гадостного чувства брезгливости.

— Не помню, ясно! – огрызается Лев. – Я ничего не помню из той ночи, Сонь. Слишком сильно напился. Помню, как сидел в баре и глушил коктейли, а потом раз и утро! Плачущая Яна без одежды, зато в синяках. Считаешь, она сама себя избила, а потом меня изнасиловала? Потому что как иначе она могла оказаться беременной от меня?

С каждым словом Лев всё повышает и повышает тон, так что к концу своей речи уже кричит с покрасневшим лицом.

Я не знаю, что думать. Меня наизнанку выворачивает. То, о чём говорит Лев, просто мерзко. И я не понимаю, что должно было случиться, чтобы мужчина, которого я знала, превратился вдруг в чудовище, способное на такое.

— Лев, ты, конечно, очень импульсивный человек, - говорю я, – но не жестокий!

— Прекрати, София! – обрывает меня Лев. – С тобой я поступил жестоко, и ещё как! Скажешь, нет?

Сердце сдавливает болью совсем свежих воспоминаний. О том, как Лев чуть не забрал у меня сына. О том, как я валялась на полу у его ног, мучаясь бессилием.

На глаза выступают слёзы.

Мне кажется, что они сейчас неуместны. Я стараюсь скрыть их. Сморгнуть незаметно.

Но Лев, конечно, всё замечает.

Он горько усмехается.

— Не пытайся обелить чёрное, - хрипло шепчет он.

— Ладно, - сдаюсь я.

Плечи Льва сникают, а взгляд становится ещё более тоскливым.

— Ты вообще спал сегодня ночью? – спрашиваю я.

Лев качает головой.

— Бессонница, знаешь ли, мучает, - признаётся бывший муж.

Я поднимаюсь на ноги.

— Пошли, Лев, уложим тебя в кровать, - командую я. – Хватит нянькаться со своей ничтожностью.

Лев послушно встаёт и идёт за мной к дому.

— Мне больше нравилось, когда ты уверяла, что я ни в чём не виноват, - слышу голос мужа за спиной, когда мы поднимаемся по лестнице наверх.

— Какая разница, в чём я тебя уверяла? – возражаю я. – Меня там не было, в конце концов. Просто разгребай последствия, если можешь.

— Я стараюсь, Сонь, очень стараюсь… - доносится до меня.

— Где тебя положить? – теряюсь я.

В нашей старой спальне – руины. А в детскую на свою постель я никого пускать не собираюсь.

Лев сам открывает одну из гостевых спален.

— Я спал тут, пока не уехал в город, - признаётся он.

Услужливо снимаю покрывало с постели и даже откидываю одеяло.

— Ложись, - велю я. – Поспишь, и голова прояснится.