Книга Измена. Незаменимых нет, страница 61 – Зоя Астэр

— Тебе пора просыпаться, - говорит она, глядя мне в глаза.

— Не хочу, - я не готова отпускать призрачное счастье.

— Пора, - повторяет дочка, смешно хмуря свои маленькие бровки.

Держащая меня ладонь исчезает, как и дорожка под ногами. Теперь я оказываюсь в неприятной темноте. И все включается постепенно.

Звуки: торопливые и неспешные шаги, чьи-то голоса, скрипы и хлопанья, шум моих собственных вдохов и выдохов.

А затем приходят ощущения.

Темнота, сменяется пятнами света.

Спокойствие – болью во всем теле и мучительной несобранностью.

Словно я все еще в той ледяной воде. Но на этот раз с головой.

— Аня, ты должна проснуться! – слышу строгий голос Давида. – Не смей оставлять дочь сиротой!

Такой вариант категорически не подходит, и я заставляю себя открыть глаза.

Получается не сразу. Тело совершенно меня не слушается.

Но я сосредотачиваюсь и делаю то, что должна.

Смотрю на Давида сквозь резь в глазах. От яркого света мне больно, и тут же появляются слезы.

— Слава Богу, - Давид закрывает лицо ладонями и тяжело выдыхает. – Господи, благодарю Тебя за Твою милость…

Пытаюсь разлепить губы и спросить о том, где Даша, но на этот раз ничего не выходит.

Только слабое мычание.

— Давид отнимает руки от лица.

— Ты не приходила в себя четыре дня, Аннушка, - вижу в глазах мужа беспокойство. – Мы уже не знали… с Дашей все хорошо. Она переохладилась и несколько дней провела в больнице. Крепкая девочка. Вчера ее выписали. Сейчас…

Он подскакивает и исчезает из поля моего зрения.

С тревогой жду, изнывая от беспомощности.

Но очень скоро слышу скрип открывающейся двери и голос дочери:

— Мамочка!

Ее несет на руках Зарина Алановна.

Женщина подходит к кровати, на которой я лежу, и осторожно сажает ребенка на краешек.

— Мамочка, ты плоснулась! – доченька прижимается к моему боку, обнимая своими маленькими ручками, и я чувствую, как по щекам текут горячие слезы.

Хочу обнять ее в ответ, но сил не хватает.

— Видишь, с мамой все хорошо, как мы тебе и обещали, - женщина быстро смахивает слезинку со своей щеки, - а теперь ей надо отдохнуть, у нее пока мало сил…

Зарина забирает протестующую Дашу.

И я тоже хочу возразить. Пусть малышка остается со мной подольше. Но сил сказать это вслух у меня по-прежнему нет.

— Ты очень напугала нас, - говорит Давид, подходя ближе.

Снова скрипит дверь, и в комнату входят люди в белых халатах. Они задают вопросы Давиду. Суетливо трогают мое тело и светят в лицо фонариком. Ответить на их вопросы я пока не в состоянии, и ко мне быстро теряют интерес.

— Пусть еще поспит, - говорит врач медсестре.

Он диктует название лекарства и дозировку. Миловидная девушка кивает и подвешивает прозрачный пакетик с жидкостью на металлическую вешалку у моей кровати. Затем к прочим неприятным ощущениям добавляется короткая боль в руке чуть выше запястья.

Есть еще кое-что важное, что мне необходимо знать, прежде чем отключусь.

Смотрю на Давида выразительно.

— Даже пытаюсь все-таки произнести.

— Гхе..хе.. – мычу сквозь боль в горле.

Давид хмурится, пытаясь понять, что я хочу. А потом его лицо проясняется.

— Ты хочешь знать, что с Германом?

Киваю с трудом. Сознание уже уплывает, но я успеваю услышать ответ Давида:

— Он жив, Аннушка. Жив твой Герман. И Карим этот тоже… Их спасатели вытащили через двадцать минут. Карим давно пришел в себя… С этого подлеца все, как с гуся вода… А Герман… он пока не очнулся, Аннушка. И… не знаю… говорят, надежда, конечно, есть…