Книга Развод. Бессердечная овечка, страница 14 – Зоя Астэр

Фил подходит к столу. Его очень заинтересовала записная книжка нашего гостя. Пухлая книжечка в кожаном переплете.

Мальчик тянет к ней руки, но Родион Викторович отодвигает свое имущество подальше.

— Ну уж нет, пацан, там слишком много конфиденциальной информации, чтобы я мог позволить тебе играть с ней. Вот, держи лучше ручку, маленький пират.

Фил радостно хватает протянутую ему вещь, а я поджимаю губы. Ручка выглядит очень дорогой. Корпус из металла, очень надеюсь, что не драгоценного. Какие-то закорючки выгравированы. В общем жалко будет, если Фил с ней расправится.

— Да не смотрите вы так, - машет рукой Родион Викторович. – Это подарок. Обычная ручка, ничего особенного. Пусть играет.

— Ну раз ничего особенного… - успокаиваюсь я.

Договариваемся с Родионом Викторовичем о новой встрече через неделю, и он уезжает. Хорошо, что успели до возвращения из школы Ксюши и Тимура. Им в отличии от Фила с Катей пришлось бы объяснять, кто это такой, и зачем он к нам пришел.

Накрываю на стол и зову детей ужинать. Юру никому и в голову ждать не приходит. Слишком давно он не возвращался с работы вовремя.

Но муж удивляет. Переглядываемся с Тимуром и Ксюшей, когда слышим, как в коридоре отворяется входная дверь.

Дети идут здороваться с отцом в коридор.

А я зависаю в нерешительности. Доставать для него тарелку или нет? Может, он опять переоденется и убежит к своей Але.

Юра заходит на кухню. Смотрит на меня мрачно, как всегда в последнее время.

Окидывает взглядом накрытый стол.

— Ты меня уже даже не ждешь, - замечает он отсутствие тарелки для него.

Пожимаю плечами.

— Знаешь, кажется, я ждала и так слишком долго.

— О чем ты?

Начинающуюся ссору останавливают дети. Они всей толпой возвращаются на кухню и садятся за стол.

— Смотлите! – Фил к моему ужасу демонстрирует всем присутствующим свой сегодняшний трофей – ручку Родиона Викторовича.

Он вытягивает над столом руку с зажатой в кулачке ручкой, словно держит знамя победы, не меньше.

— Красивая, - одобрительно кивает Ксюша.

— Откуда это у тебя? – настораживается Юра.

— Дядя подалил.

— Какой еще дядя?

— К маме сегодня плиходил дядя, - простодушно сдает меня Фил. – Он подалил мне лучку и сказал маме, что лаз в год не выход…

Бледнею, замечая, какая злая буря поднимается во взгляде мужа.

Юра хватает меня за руку повыше локтя и тащит за собой в спальню. Захлопывает дверь. Поворачивает замок.

— Что еще за мужик приходил к тебе в мой дом, Кира? – рычит он нависая сверху. – И чем вы таким занимались, мать вашу, что раз в год – это не выход?

Лихорадочно соображаю, как выкрутиться.

Но посмотрите какой лицемер! Ему, значит, можно заводить романы, а мне - нет?

Стоит красный, как рак. Аж венки на шее вздулись. На скулах ходят желваки. Еще немного и пар пойдет, как от вскипевшего чайника.

Чего он так разозлился? Чувство собственности задето? Жена, как домашние тапочки, должна принадлежать только ему. А сам с удовольствием и в кроссовочках походит, и в ботиночках.

— Кира! – рычит муж, встряхивая меня за плечи. – Отвечай немедленно: что за мужик к тебе приходил?

Стараюсь сохранять спокойствие и не показывать, как волнуюсь.

— Юр, ты в своем уме? В чем ты меня обвиняешь? Ты же сам сказал вызвать сантехника. Вот он и приходил.

— Сантехник? – растерянно переспрашивает муж.