Книга Развод. Бессердечная овечка, страница 36 – Зоя Астэр

Но моя вежливость никому не нужна. Доброта и мягкость мне не помогут.

Чувствую, что близка к чему-то, чего ещё сама не осознаю. Оно зреет внутри. Что-то, чему я ещё не могу дать названия.

Делаю глубокий вдох и решительно жму на звонок.

Аля открывает почти сразу.

Вроде бы всё та же эффектная женщина смотрит на меня надменно с моего собственного порога. Но я вижу разницу.

Макияж небрежный, будто она делала его на бегу. Красивое облегающее фигуру платье досадно помято, а под грудью спряталось пятно в форме грязной детской ладошки. Аля его не видит. А вот я вижу прекрасно.

А ещё я замечаю раздражение в её взгляде и догадываюсь, что оно вызвано не только моим приходом.

— Наконец-то, - усмехается любовница Юры. – Я уж думала в полицию твою спиногрызку сдавать.

— Юра бы тебе не позволил.

Аля продолжает стоять в проходе, но у меня нет желания слушать её мерзкие речи. Поэтому я просто иду на неё. Если не уйдёт с дороги – точно лишится клока волос.

Аля, видимо, дорожит своими лохмами, потому что успевает вовремя отскочить с моего пути.

— Может, Юра бы и не позволил, - бросает она мне в спину, когда я уже иду по коридору, - да только он мало бывает дома, как ты знаешь. А когда его нет, может случиться всё что угодно…

Меня разрывает на части от взаимоисключающих желаний.

С одной стороны, я убеждаю себя, что должна всё делать по закону: забрать дочь, подать на развод и раздел имущества. А ещё, очевидно, настучать в опеку. Алю нельзя оставлять с детьми. Юра должен понять это так или иначе…

С другой стороны, материнский инстинкт вопит о том, что я не должна оставлять детей с этой бессердечной женщиной ни на секунду. Она представляет для них опасность. И я должна суметь защитить их прямо сейчас.

Ненавижу Юру за то, в какую ситуацию он поставил детей.

Слепой дурак.

Пока иду по дому, замечаю, как всё поросло грязью. Прохожу мимо корзины для грязного белья в коридоре. Она переполнена одеждой. Непоместившиеся вещи просто валяются на полу вокруг. Везде рассыпаны фантики, игрушки и крошки от какой-то еды. Робот-пылесос, запрограммированный на автоматическую ежедневную уборку, зажевал чей-то носок и стоит в углу с разряженной батареей.

Меня не было всего-то чуть больше недели, а тут уже можно снимать фильм о барахольщиках. Я знаю, что четверо детей превращают пространство в хаос за считаные секунды, но нельзя же жить в свинарнике!

— Если ты не в состоянии убраться сама, то закажи клининг, - ворчу я. – Дети не должны жить в таком бардаке.

— Можешь прибраться, если хочешь, - усмехается Аля. – У каждого своё предназначение, Кира. У тебя грязные полы и горшки, у меня…

Аля мечтательно вздыхает.

— У меня красивая жизнь, - добавляет она. – И я сделаю её такой, как мне нужно. Взваливать на себя обязанности няньки и кухарки я не собираюсь.

Качаю головой. Ну как Юра может доверять ей детей? Это просто преступление.

— А моему мужу в лицо ты говоришь то же самое? – интересуюсь я.

— Не твоё дело, - отзывается Аля. – И муж скоро перестанет быть твоим…

Захожу на кухню, в надежде найти там детей. Они всегда ошиваются рядом с холодильником. Или рядом со мной.

Но сейчас тут никого нет. Грязь такая же, как и в остальном доме, а на столе одинокая бутылка красного полусладкого с наполненным бокалом.