Книга Развод. Бессердечная овечка, страница 47 – Зоя Астэр

— Дело вообще не в этом, - шепчу я сквозь всхлипы, - какой же ты… оставь меня в покое, Юра! Я не хочу тебя! Не вернусь к тебе ни за что!

Юра перекатывается в сторону. Освобождает меня от своего тела. И я, наконец, вдыхаю воздух полной грудью.

— А как же дети? – спрашивает муж.

Оборачиваюсь на него. Смотрю с ненавистью.

— Да, Юра, как же наши дети? – слёзы застилают глаза, и я смаргиваю их, чтобы видеть лицо мужа. – Почему ты забил на них? Почему превратил нашу семью в руины? Плевать, как ты относишься ко мне, но как ты можешь так поступать с ними?

— Я надеялся, что это заставит тебя вернуться… - признаётся Юра. – Кира, я хочу отмотать всё назад!

Молчу. Ничего не отвечаю какое-то время. Слова Юры причиняют дикую боль. Как тот фарш, в который он меня превратил, можно провернуть назад? Как?!

— Я не смогу с тобой жить, просто не смогу, - гипнотизирую старую пыльную лампу на потолке, - мне противно…

Юра отшатывается, как от пощёчины. Почти падает с постели на пол.

Встаёт, запинаясь ногой о ножку кровати.

Мои слова сбили с него спесь. Ударили по самолюбию. Мне плевать. Это правда. Я не смогла бы заставить себя вернуться к нему даже ради детей.

Да и что бы они увидели в таком случае? Униженную мать, об которую отец вытирает ноги? С чьим мнением не считается? Нет, им не нужен такой пример перед глазами.

Юра уже стоит у двери. Держится рукой за ручку.

— Насчёт раздела имущества… - вижу, что, говоря об этом, Юра наступает себе на горло. Он выдавливает слова из себя силой: - Я помню про деньги, которые ты дала мне, продав свою квартиру. Тебе не нужно судиться за них со мной. Я верну тебе всё, и даже больше. Но тебе придётся подождать, извини. Фирма попала на крупную неустойку. Я сейчас больше должен, чем имею. Я напишу тебе расписку, если ты не против. Отдать смогу через год… Если делить имущество через суд, то ты просто получишь половину моего долга…

Я не успеваю ничего ответить. Юра уходит, хлопнув дверью. Слышу грохот от закрывшейся двери в коридоре ещё до того, как успеваю встать с кровати.

Запускаю трясущиеся пальцы в волосы. Юра думает о деньгах. Очевидно, он не хочет считать себя должным мне.

Может, я дурочка. Может, оторвана от реальности. Но меня больше всего интересуют дети. Никакой суд не поможет нам их поделить. Никто, кроме нас, не позаботится об их благополучии.

Это важно в первую очередь!

Отпускаю Ксюшу и Тимура домой с болью в сердце. Что их там ждёт? Упрёки от любовницы отца?

Каждый вечер, засыпая в обнимку с Катюшей, я плачу, думая о трёх детях, которых перед сном вряд ли кто-то сегодня прижмёт к себе или поцелует. Особенно переживаю за Филиппа. Он ещё слишком мал, чтобы обходиться без материнского тепла. Он чувствует себя брошенным и преданным мной.

Меня на части разрывает каждую ночь от этих мыслей. Наизнанку выворачивает. Бывают минуты, когда я даже готова вернуться к мужу. Лишь бы прижать к груди всех четверых детей разом. Лишь бы иметь возможность заботиться о них, как раньше.

Эти мысли быстро проходят, потому что за ними следует тошнота. Так моё тело реагирует на мужа. Он очень для этого постарался.

Адвокат присылает мне сообщение с датой, назначенной судом для нашего развода. Так скоро? Ах да, у нас же нет общих детей…

Ещё звонят из опеки. Сотрудница сообщает мне, что приходила домой к детям. Они открыли ей, и никого из взрослых с ними не было.