Книга Развод. Право на отцовство, страница 22 – Оксана Барских, Рита Нестерова

— Я не лентяйка, бабуль, – покачала я головой и с удовольствием взяла протянутую чашку чая. После дороги было немного холодно, так что согревающий чай – самое то.

— Маргарита Львовна, я у вас до утра переночую и домой поеду, хорошо? – сказала мама, а сама нервно ерзала на стуле.

Ей было некомфортно находиться здесь, но я ценила, что ради меня она преодолевала свои многолетние обиды.

— Ты бы лучше у нас на недельку осталась, Машка. Чего в этом городе делать? Не зря ж сюда рожать приехали. Я повитуха опытная, правнучка с удовольствием приму.

Я в ужасе едва не отшатнулась, поскольку это было моим самым страшным кошмаром.

Я, конечно, хотела спрятаться от мужа-предателя, чтобы он меня не доставал, передохнуть недолго и обо всем подумать, но не желала, чтобы мои роды проходили в деревенском доме без должной помощи врачей и оборудования.

Пока мы ехали сюда и мама вела машину, я перелопатила в интернете столько информации о подобном, насмотрелась статей о домашних родах, когда женщинам приходилось рожать самим, что тряслась от страха за свое будущее.

Не все домашние роды заканчивались успешно, а худшего своему малышу я не желала.

Он должен родиться здоровенькими и крепеньким, и я бы навсегда возненавидела себя, если бы из-за моей обиды на мужа мой ребенок пострадал бы во время родов.

Я бы всю жизнь винила себя, ведь никакая измена этого не стоит.

Говорить всего этого я не стал,а чтобы не обижать бабушку. Они с дедом были сторонниками деревенской жизни и считали, что врачи – это коновалы, которые только и рады пичкать нас таблетками, чтобы следующие поколения рождались с отклонениями.

— И правильно, что к нам приехала ты, внучка, рожать. Нужно на свежем воздухе в деревне рожать, а не в этом вашем городе, где всё так загазовано и грязно, поэтому столько инвалидов рождается и больных детей. Люди вот живут в этих своих многоэтажках и даже не замечают, как врачи их травят. Это же политика государства, чтобы уменьшить количество людей. Голод по всему миру, разве не смотрели по телевизору?

Я как в воду глядела, поскольку дед поднялся с погреба с банкой соленых огурцов и снова начал ворчать, обвиняя государство во всех смертных грехах.

Я особо не вслушивалась в его слова, ведь часто их слышала, но при этом смотрела на банку, жадно глотая слюни при виде продолговатых солененьких огурчиков.

Видимо, беременность давала о себе знать, поскольку всё, чего я сейчас желала, так это откусить соленый огурчик.

— Всё, хватит болтать, дед. Дай девочке покушать, не видишь, она голодная с дороги, – заворчала на деда бабушка, и они начали ругаться, не обращая на нас внимания.

Мы с мамой переглянулись, а я начала понимать, почему в моем детстве, когда еще был жив отец, мы приезжали сюда довольно редко. Перед глазами вдруг калейдоскопом возникли воспоминания, когда дед постоянно ругался на отца и требовал, чтобы мы всей семьей переехали к ним в деревню и помогали им по хозяйству. Каждый наш приезд заканчивался сильным скандалом, и я, заплаканная, сидела на заднем сиденье машины, пока мы ехали обратно домой. Так продолжалось до тех пор, пока маме не надоело, что они портят мне психику, и с тех пор отец ездил в деревню один. Пока не умер…

Вспомнив обо всем этом, я начала сильнее скучать по папе и едва не всхлипнула, удержавшись в последний момент.