Книга Любовница моего мужа, страница 114 – Оксана Барских

— Не говори глупости, мам. Хватит мусолить эту тему. Мне и без этого тошно.

Алексей сбросил пар, устроив разборку со Львом, но легче от этого не стало. Да, было горько, но поразмыслив обо всем в спокойной обстановке и наедине, он вдруг кое-что понял. То, чего так и не понял Лев Николаевич.

— Ладно, закрыли тему. Но я с Львом еще поговорю, пусть раскошеливается и…

— Не надо, я сам разберусь. Ты мне лучше ответь, зачем пошла к нему одна? Еще и Миру взяла, ей и вовсе там не место.

— Мира — мать его будущего внука. Между прочим, первого, их Михаил-то не сподобился, — язвительно произнесла Галина, не смогла удержаться от яда в голосе. — Так что пусть знает, что ты продолжаешь его род.

— Какой род, мама? Я Гдальский, а не Архипов, и мы же не в средневековье. Тем более, ты забыла про Диму, он мой первенец.

— Кстати, о нем. Когда ты нас познакомишь? Приводи эту свою Карину и ребенка, я должна взглянуть, кого она там вырастила.

Карина Галине никогда не нравилась. Слишком своевольная и дерзкая, так что она воспринимала ее, как нечто временное в жизни сына, от чего надо было избавиться. На тот момент, когда Леша с ней расстался, она была рада появлению Нади. Она была хотя бы покладистой и не спорила с ней. Впрочем, Мира лучше. Главное, что не бесплодная.

— Как Карина будет готова, вы встретитесь на нейтральной территории.

Гдальский сморщился, чувствуя за собой вину, что с того раза ребенка так и не видел, но сейчас ему было не до этого. Слишком крутой поворот произошел в его жизни.

— Готова? Пусть там не выделывается, она мать-одиночка, хочет сына отца лишить? — фыркнула Галина.

В ней вдруг заговорили двойные стандарты. Она будто забыла, что и сама поступила почти также. Вот только у нее было весомое оправдание. Она, в отличие от этой вертихвостки Карины, боялась потерять сына, ей угрожала семья новой жены Льва, а этой-то нечего бояться, так что Галина не понимала, почему та выкобенивается.

— Прошу тебя, не лезь в это, мама, — простонала Алексей и протер ладонью лицо. Выглядел он усталым и изможденным.

— Хорошо, — неожиданно согласилась Галина. — Тогда и ты пойди мне навстречу. Не отталкивай Миру, она всё время плачет, это плохо скажется на ребенке.

Гдальский откинулся на спинку стула и еле сдержал агрессивный рык. Его штормило так, будто он потерял ориентацию в пространстве. Надя ушла, в его жизни вдруг возник отец, которого он считал мертвым, а мама цеплялась за Миру и неродившегося ребенка. И Алексей вдруг осознал, что потерял абсолютно всё.

— Дети — это всё, что у нас есть, Леша, — произнесла вдруг мама и положила ладонь на его сжатый кулак, лежавший на столе.

Он посмотрел на ее старческие руки и прикрыл глаза, принимая ненавистное ему решение. Нет. Он не хотел быть таким же мудаком, как его собственный отец. Как бы он ненавидел Миру, ребенка не бросит, хотя тот и не вызывал у него сейчас никаких чувств. Да и с Димой не мешало бы сблизиться.

Леше как никогда нужен был якорь, который бы удержал его на земле. Даже такой нежеланный.

Вот только прежде, чем он возьмет на себя обязательства, сцепив зубы, он должен решить кое-какое дело. Восстановить справедливость и обелить имя матери. Элеонора больше не смеет носить звание ангела, когда так вероломно поступила с ним и его матерью тридцать лет назад.