Книга Измена. Верну тебя любой ценой, страница 34 – Оксана Барских

— Уверена, я на него разлила анализы мочи, уронила штук семь баночек, – морщусь я, привирая охраннику.

Лучше подстраховаться, чтобы кое-кто ушлый не вздумал оставить ковер себе и не увидел содержимое. Не то чтобы кто-то может догадаться, в чем дело, но мне будет неприятно, если начнут задавать вопросы. А зная Степана Петровича, он еще брезгливее меня, точно отнесет ковер прямо к мусорным бакам.

Когда он уходит, я похлопываю себя по щекам и делаю то, чего обычно себе не позволяю без крайней необходимости.

Вхожу в систему наших камер видеонаблюдения. У меня есть доступ к камере в кабинете Саяна, так что я, немного поколебавшись, всё же открываю сегодняшнюю запись и проматываю ее к тому моменту, когда сама выхожу из его кабинета.

Надеваю наушники, включаю звук и нажимаю “плей”.

Сердце грохочет в ушах, так что я поначалу не слышу, говорят ли о чем-то Саян и Ермолаева после моего ухода, но вижу на экране, как она плавно поднимается с дивана и грациозной кошечкой подходит к моему мужу.

Саян не отлипает бедро от стола и мрачно взирает на нее сверху вниз. Затем что-то говорит, видимо, грубое, раз Ермолаева останавливается на расстоянии вытянутой руки от него.

Мне не видно ее лица, так как она стоит спиной к камере, но то, как она меняется, когда они с моим мужем остаются наедине, удивляет и вместе с тем раздражает. Эдакая сексуальная кошечка, вышедшая на охоту на чужой территории.

Похлопываю себя по щекам и перематываю назад, чтобы прослушать этот отрывок снова.

— Надо было прогнать ее раньше, любимый, – томно протягивает Ермолаева, вставая с дивана, и я сжимаю зубы, услышав ее голос, полный лживой патоки.

Она моментально из нуждающейся и бедной девчонки превращается в наглую охотницу за чужим счастьем.

— Рот закрыла! – резко осаживает ее Саян, раздраженно посматривая на входную дверь.

Выражения его глаз через экран не видно, но поза напряженная, а рваные резкие движения не скрывают его расстройства и настороженности.

— Ты почему разговариваешь так грубо с матерью своего ребенка? – возмущается Ермолаева, а затем снова меняет тактику. – Ну чего ты куксишься, Саян? Так ведь даже лучше, что она обо всем узнала. Нам больше не нужно будет скрываться, а тебе объяснять ей, почему ты разводишься.

Я холодею, услышав в ее голосе уверенность. На секунду мне даже кажется, что злость Саяна на нее и ее поведение напускная, и сейчас он притянет ее к себе, но, к моему облегчению, этого не происходит.

— Ты больная, или притворяешься? – качает он головой. – Я тебе сказал, что свою жену люблю и разводиться не планирую. А если ты еще раз явишься ко мне в клинику или подойдешь на пушечный выстрел к моей жене, я подниму все свои связи, тебя упакуют санитары, и остаток своей беременности ты проведешь в рехабе.

Угроза не действует на Лизу, и она пытается подластиться к моему мужу, всё больше вызывая во мне раздражение.

— Она пустышка, Саян, за все эти годы даже родить тебе не смогла. А я забеременела с первого раза. Ты только женись на мне, я рожу тебе еще детей, я ведь знаю, как ты мечтаешь о многодетной семье.

Ее слова бьют меня под дых, достигают самого сердца. Она ведь права.

Еще когда мы только поженились, муж часто говорил мне, что хочет построить со временем для нас просторный дом, в котором поместимся и мы, и наши дети.