Книга Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль!, страница 85 – Оксана Барских

— Я дважды не повторяю, Ирина.

Мой голос холоден, сам я не сомневаюсь в принятом решении. В ее словах есть резон, но я отчетливо понимаю, что признание внебрачного ребенка поставит окончательный крест на возможности возобновления наших отношений с Полиной. А рисковать шансом я не намерен.

— Вот я дура, — с горечью хмыкает Ира и опускает взгляд.

Напрягаюсь, не видя ее глаза, но вскоре она поднимает голову. Медленно встает, опираясь ладонями о стол, и оскаливается, глядя мне прямо в глаза.

— С этого момента мы по разные стороны, Роман, — выплевывает она.

Что-то в ее голосе заставляет меня насторожиться.

— Ты мне угрожаешь? — прищуриваюсь.

— Я? Кто я такая, чтобы тебе угрожать, так ты всегда говорил, верно? Ничего. Есть другие.

Ничего не объяснив, она уходит, а я не останавливаю ее. Ухмыляюсь, глядя ей вслед, ведь не впервые слышу с ее стороны угрозы. Она женщина довольно вспыльчивая, но отходчивая.

Полина

— После армии в академию пошел, а оттуда сразу в органы. Был женат, дочка родилась. А как тесть умер, пришлось уволиться и заняться бизнесом.

Миша и раньше был не особо многословным, так и сейчас о себе говорит кратко, чистую выжимку без особых подробностей. Даже тон довольно сухой, словно о прошлом он говорить не привык.

— И что за бизнес?

— Бетонный завод.

— Оу. Неожиданно.

Я, конечно, понимала, что человек он небедный, судя по квартире и машине, которую я видела, но не думала, что бизнес у него настолько серьезный. Рома и рядом не стоял с Любимовым, но когда я думаю о бывшем муже, сразу же пресекаю эти мысли.

— Ты чем занимаешься? Рисуешь?

Миша улыбается, наконец, когда переводит тему на меня, и я отчетливо осознаю, что о себе он и правда говорить не любит. Даже взгляд его сейчас меняется.

— Рисую? Да, иногда.

Пожимаю плечами, чувствуя ностальгию.

— Ты всё детство говорила, что станешь художницей. Выходит, мечта сбылась?

— Мечта?

Я впервые задумываюсь о том, как прожила свою жизнь. Нет, и раньше думала об этом, особенно в свете развода, но впервые за много лет на моем пути встречается человек, который еще помнит мои подростковые мечты. Ведь я и сама о них забыла. За бытом, за домом, за замужеством…

— Ты знаешь, наверное, нет. Не сбылась, — качаю я головой, старательно не думая о том, что в моем голосе даже мне слышится горечь.

— Жаль. Я надеялся, что хотя бы твоя мечта сбылась.

Улыбка у Миши становится какой-то кривой, глаза его темнеют, словно надвигающееся грозовое облако, а у меня по коже бегут мурашки.

— Как-то не сложилось, — пожимаю я плечами. — Но иногда я и правда рисую. Какое-то время руководила картинной галереей, так что можно сказать, что к мечте своей я была близка.

На душе поселяется тоска, ведь он заставляет меня вспомнить о том, чего я когда-то хотела сильнее всего, но достичь не сумела.

— Ты не выглядишь счастливой, — замечает Миша.

От его взгляда мне немного не по себе, и я отвожу глаза в сторону. Боюсь, как бы не расплакаться от избытка чувств. Но я пообещала себе, что не буду себя жалеть, так что быстро беру себя в руки. Нет никакого смысла заниматься самобичеванием.

— Я как сапожник без сапог. Когда становишься старше, взрослеешь и быстро понимаешь, что не всем мечтам суждено сбыться.

— Отнюдь. Некоторые не так недостижимы, как тебе кажется.