Книга Разведенка. Беременна в 46, страница 56 – Оксана Барских

— Хватит меня одергивать, Миша, – недовольно заявляет Соня, которой палец в рот не клади, она руку по локоть откусит.

— А что ж вы хотя бы не предложили продать дачу и отдать деньги вам? – усмехается Зоя Елисеевна, вызывая у Сони возмущение на лице.

— Продавать дачу? Ни в коем случае! Мы будем здесь жить летом, молодой мамочке и детям будет полезен свежий воздух.

Я молчу, так как пытаюсь переварить то, что уже услышала.

Выходит, что она уже всё для себя решила. Отобрать мою двушку и дачу, а мне предложила взять ипотеку. И что-то мне подсказывает, что их с Мишей помощь, в ее понимании, будет заключаться лишь в самой идее.

В этот момент я вдруг начинаю сравнивать ее и Марьяну, даже не понимая, кто из них в моей жизни – куда большее несчастье.

Та, что увела у меня мужа, избавив тем самым от мусора. Или та, что пытается запудрить мозги моему сыну и наложить руки на всё мое имущество.

— Ну так что? Почему вы молчите? – нагло спрашивает у меня Соня, когда молчание за столом становится уже настолько неловким и напряженным, что становится трудно дышать. Мне. Не ей.

Этой наглой девчонке, кажется, всё ни по чем. Она и правда не видит в своей просьбе ничего предосудительного, словно ее голова работает иначе, чем у других людей. Она не ставит себя на чужое место, думает только о себе, не понимая, что ее права заканчиваются там, где начинаются права другого человека.

— Кхм, – прокашливаюсь я, даже не находясь с ответом.

Правильнее было бы поставить ее на место, причем так жестко, чтобы она больше не смела поднимать эту тему, но меня опережает Миша, который приходит в себя раньше. Соня даже не замечает, что всё это время он смотрел на нее с удивлением. Видимо, она обрабатывала его перед сном, а Мишка с детства был из тех детей, которые засыпают сразу, как только их голова касается подушки.

— Помолчи, Соня! – цедит сквозь зубы сын и, наконец, одергивает жену, которая сверкает на него недовольным взглядом. Но когда их глаза скрещиваются в воздухе, она замирает и сглатывает, видит что-то, что останавливает ее, заставляет замолчать.

— Не нужно ничего продавать, мам, и никаких ипотек. Тут такое дело… Отец мне писал с утра, сказал, что в компании что-то напутали, и он решил вопрос с нашим жильем. Мы с Соней можем вселиться обратно.

К концу голос Миши звучит уже куда более уверенно, но он всё равно прячет от меня взгляд. Боится, что я скажу свое твердое “нет” или обижусь на его решение принять отцовское предложение, но я лишь киваю. Еще не могу отойти от предложения Сони.

— Слава богу, хоть кто-то в этой семье думает о внуке, – закатывает глаза Соня, но я вижу, что на ее лице ликующее выражение, которое она не может скрыть. – Но лучше, конечно, если квартиру нам Владимир Викторович выделит побольше. Трешку там.

Она надувает губы и смотрит вопросительно на меня, словно ждет, что я им помогу в этом вопросе. Я же сжимаю зубы, поражаясь наглости и хабальству этой девчонки, которая в нашей семье без году неделя, а уже качает права. Требует к себе особого отношения, раз беременна и носит под сердцем одного из Нестеровых.

— Кстати, а твой папа знает, что скоро станет дедулей? – спрашивает вслух Соня и наваливается на плечо Миши.

Мы же с Зоей Елисеевной переглядываемся, ведь ее вопрос резонный. Влад ведь и правда, кажется, не в курсе, что Соня беременна. А у меня даже мысли не возникло, чтобы рассказать ему об этом. Да и как бы я это сделала? В перерывах между его усердием над Соней на столе в своем кабинете? Или после озвученных мной угроз, что если он не сделает того, что я скажу, я опубликую видео их соития в сети?