Книга Цена развода. Я не отдам вам сына, страница 20 – Оксана Барских

— И лишила его отца, — заканчивает за меня по-своему Гордей и хмыкает, делая шаг ко мне. — А меня — моего сына. Ты соврала мне, что он умер при родах, Соня. Это мой сын, а ты отняла у меня целых три года его жизни! И как я об этом узнаю? Из каких-то безликих бумаг! От посторонних людей!

Он трясет перед моим носом папкой, и я зажмуриваюсь, не желая смотреть ему в лицо. — Это мой папа? — вдруг раздается голос моего сына.

Дима поднимает голову и с любопытством смотрит на Гордея.

А я застываю, не в силах вымолвить ни слова.

Но не одна я нахожусь в шоке.

Анфиса во фразе Гордея слышит то, что выбивает из колеи именно ее.

— От посторонних людей, Гордей? Я твоя, между прочим, законная жена!

Несмотря на то, что вокруг разгорается спор между Гордеем и Анфисой, которая пытается заставить сказать мужа, что тот ее любит и ценит, я не могу двинуться с места, так как в моих ушах до сих пор стоит звон от вопроса моего сына, который был полон любопытства.

— Мама?

Дима пытается привлечь мое внимание и трогает мое лицо обеими ладонями, чтобы заставить меня посмотреть ему в глаза. В детстве у меня никогда не было такой тяги, и я вдруг осознаю, что это ему досталось от Гордея. Тот, когда хотел что-то получить или узнать, всегда бил в одну точку, чтобы достичь желаемого. Так и Дима сейчас не собирался давать мне увильнуть от его вопроса.

— Давай дома поговорим, сынок. Ты проголодался?

Я пытаюсь хоть как-то его отвлечь, чтобы он не сильно зацикливался на том, что сейчас происходит, но, видимо, он испытал сильнейший стресс для своего возраста, так как хмурится и качает головой, давая мне понять, что переводить тему смысла мне не имеет.

— Уважаемые! — вдруг произносит один из полицейских, тот что постарше, пока другой явно пытается слиться со стеной.

— Вы всё еще тут? — спрашивает отец Анфисы, судя по их фамильному сходству.

Нет, внешне они совершенно не похожи, но взгляд у них один-в-один, из чего я делаю вывод, что он ее родственник, раз до сих пор присутствует при этом скандале, и никто не обращает на него внимания. Я точно знаю, что родственником Гордея он не является.

— София Павловна, вы будете писать заявление о похищении ребенка? — обращается ко мне полицейский и вздергивает бровь.

В этот момент все замолкают и переводят взгляды на меня. Они явно услышали слова опера.

— Заявление? — выдыхает пораженно Анфиса, словно испытывает удивление, и с паникой во взгляде смотрит на своего отца. — Пап, это же чушь? Гордей, сделай что-нибудь, ты же официально отец ребенка. Я просто привезла его, чтобы мальчик увиделся с отцом. К тому же, эта ваша София Павловна препятствует общению отца и сына. Это ее надо наказать по закону.

— У вас есть документы по опеке, где оговорены ваши встречи с сыном? — спрашивает полицейский у Гордея и недовольно поджимает губы, явно не принимая их сторону. — Есть доказательства того, что София Павловна отказывала вам во встрече с сыном?

Я слышала в его голосе насмешку, ведь он точно знает, что Гордей до этого дня не знал, что у него вообще есть сын.

— Это семейное дело, и мы сами разберемся во всем. А вы можете быть свободны, — говорит Гордей и щурится, недовольный тем, что полицейский позволяет себе разговаривать с ним в подобном тоне. Орлов не тот человек, который приветствует подобное к себе обращение.