Книга Цена развода. Я не отдам вам сына, страница 55 – Оксана Барских

— Ну как же это? — с недоумением произносит она и даже замирает, прижимая руки к груди. — А как же Гордей Владимирович?

— А что с ним? — спрашиваю я, не совсем понимая, что она имеет в виду. — Он будет жить как прежде, и мы не будем ему мешать.

— Но вы ему не мешаете! — вдруг громко говорит Мария Федоровна, что меня весьма удивляет, так как она довольно тихая женщина. Она даже экспрессивно взмахивает руками, словно не понимает, как я не вижу очевидных вещей.

— Гордей просто воспитанный человек и не скажет, что мы ему мешаем.

— Но он преобразился с тех пор, как вы переехали к нему. Обычно он всегда ходит хмурый и загруженный работой, а тут даже впервые за долгое время взял отпуск. Он наконец стал живым человеком, а не роботом.

Не знаю, какие эмоции вызывают у меня слова Марии Федоровны, но я качаю головой, не желая признавать ее правду. Я уже приняла решение, что мы скоро уедем, чтобы не привыкать жить вместе, так как этого никогда не будет, и ни к чему, чтобы Дима слишком страдал после.

К счастью, наш разговор не продолжается, так как в этот момент звучит стук в дверь. Я догадываюсь, что это Гордей с Димой вернулись с прогулки и хотят позавтракать.

Беседа с домработницей наводит меня на мысли, что нужно закругляться. Если до этого я собиралась съехать чуть позже, через два-три дня, то сейчас принимаю решение сделать это сегодня же.

Мне уже становится лучше, а если даже Мария Федоровна замечает, что Гордей привыкает к нашему присутствию, нужно пресечь это на корню.

Я даю всем спокойно позавтракать, а затем, когда Мария Федоровна уходит на рынок, отправляю Диму смотреть мультики, а сама выразительно смотрю на Гордея, намекая, что нам нужно поговорить.

Он явно чувствует, что разговор ему не понравится, поэтому хмурится, но на кухне за столом остается. И когда мы остаемся наедине, вопросительно смотрит на меня.

— Чем ты себя накрутила, Соня? — вдруг спрашивает он, опережая мою речь, которую я повторяю в своей голове, чтобы не запутаться.

— С чего ты взял, что я что-то накрутила у себя в голове?

— Я слишком давно тебя знаю и хорошо понимаю, когда у тебя меняется настроение. До завтрака ты ходила веселая, а сейчас какая-то загруженная, значит, сама себя чем-то накрутила, пока мы с Димой гуляли. Выкладывай.

Мне не нравится, как он требует от меня ответа, но при этом он не груб, а скорее настойчив, от чего я отвыкла. Нам предстоит непростой разговор, поэтому я просто поджимаю губы и пытаюсь успокоиться. Меня начинает беспокоить то, что мы вопреки моей воле сближаемся.

— Я хотела сказать, что мне стало лучше, поэтому мы с Димой больше не будем тебя стеснять и переедем обратно к себе.

По мере моих слов лицо Гордея мрачнеет, и вид у него становится угрюмым. Ему явно не нравится моя идея с переездом, но повлиять на меня он не может, так как я взрослый человек и сама принимаю решения за себя и сына.

Он молчит, а я накручиваю себя, казалось, придумывая его мысли за него. Он же продолжает молчать, словно пытается собраться с мыслями и не пороть горячку. В отличие от меня, он тщательно взвешивает каждое слово.

— Соня, ты взрослый человек и сама можешь решать, но подумай логически. Тебе только сегодня полегчало, и ты должна быть в курсе, что может быть рецидив. Ангина — это не шутки. С твоей в кавычках регулярностью в приеме лекарств, ты уверена, что тебе не станет хуже через несколько дней?