Книга Измена. Ты нас променял, страница 33 – Оксана Барских

— Я имею право выбирать, чью сторону принять. В конце концов, быть преданной вам я не обязана. Я не ваш сотрудник, Алевтина Павловна, за что вы так со мной? – вдруг расплакалась Ульяна ни с того ни с сего, а вот я растерялась, не ожидая от нее подобной реакции.

Она всегда была женщиной зубастой. Ей обычно слово не скажи, она тысячу в ответ. Лишь со мной из всех женщин, как с руководителем, общалась исключительно на вы и по имени-отчеству, никогда не решалась рта в мою сторону раскрыть. Но я не ожидала, что она вдруг расплачется при мне, растирая по щекам катившиеся слезы.

Только я было решила, что она и правда расстроилась, как сзади раздался холодный голос моего мужа.

— Что тут происходит? Что за сырость ты тут развела, Ульяна?

— Давид Демидович! – захныкала та тут же и кинулась к нему, прижимая руки к своей груди в просящем жесте, словно умоляла бога о помиловании.

Тошно от этого вида. Она была похожа на болонку, выпрашивающую кость.

— Давид Демидович, Алевтина Пална меня увольняет. Как же так? На что я буду жить? У меня ипотека, двое детей и больная мама.

От ее актерских талантов и фальшивых слез у меня глаза на лоб полезли, и я просто молча стояла за ней и слушала ее слезливые речи, которые не вызывали у меня ни каплю жалости. Я прекрасно осведомлена, что детей у нее нет, а болезнь матери и подавно сомнительна.

Впрочем, всё, что меня сейчас волновало, так это присутствие рядом Давида, который буравил меня цепким взглядом, словно выискивал во мне перемены.

— Иди к себе на рабочее место, Ульяна, – махнул ей головой, не глядя, а сам сцепил челюсти, продолжая меня рассматривать.

— Вы не дадите меня уволить, да? Правда?

— Пошла вон! – вышел из себя Давид и зарычал. Мне даже показалось, что от его голоса задрожали стекла.

Ульяна вздрогнула и сразу же прошмыгнула мимо него к выходу, и вскоре мы с Давидом остались в переговорной наедине. Вот только я его уже не боялась. На плече у меня висела сумочка, и пока его секретарша улепетывала, сверкая пятками, я положила внутрь нее руку, держась за пистолет. Порадовалась, что заранее выключила предохранитель.

— Ты же не собираешься делать глупости, Алевтина? – сразу же почувствовал неладное по моем лицу Давид, но я не собиралась больше идти у него на поводу.

— Мое время задавать вопросы, Давид. И лучше тебе на них ответить, если не хочешь, чтобы сегодняшний день стал для тебя траурным.

— Неужто кишка не тонка мужа родного убить?

— Убить? За кого ты меня принимаешь? Я бы поступила более тонко. Каково это, интересно, лишиться своих Фаберже? Они ведь главный источник всех моих проблем. Нет Фаберже – нет проблемы.

Ему стало некомфортно от моих слов, и он сместил руки к паху, инстинктивно прикрывая его. Как бы он не хорохорился, а всё равно не знал, чего от меня ожидать.

Мы продолжали с Давидом стоять друг напротив друга, и, кажется, уверенности во мне было больше, чем в нем. Он впервые смотрел на меня не свысока, как раньше, а с таким взглядом, будто, действительно, не ожидал от меня агрессии и сейчас видел перед собой другого человека.

В его взгляде появилась настороженность, он не понимал, что я могу вытворить в следующий момент. Честно говоря, я и сама этого не понимала. Сейчас у меня было такое состояние, когда, казалось, я могу сделать абсолютно всё, что угодно, если меня лишний раз тронуть и вывести из себя.