Книга Разлучница между нами, страница 27 – Оксана Барских

— Что, уезжаешь на море? Это твои срочные дела? – ухмыляюсь я и складываю на груди руки.

Если бы я не наблюдала за Антоном, то не заметила бы, как он напрягся, но его реакция говорит мне всё без слов.

— Тебя мои передвижения больше не касаются, Дина. Будь добра, объясни Свете всё как-нибудь красиво. Старшие дети уже взрослые, им нет нужды ничего говорить, они всё понимают.

— Удобно ты устроился, Антон. Свалил на меня всю ответственность, а сам в кусты? Не надейся, что я буду прикрывать твои тылы, как и прежде.

— Ты-то можешь, – ощеривается Антон и окидывает меня пренебрежительным взглядом.

Я же настолько теряю дар речи от его тонкого, но не менее обидного оскорбления, что молча смотрю на него и не знаю, что сказать.

— Мы с Фаиной едем отдыхать. Вся эта история основательно подорвала ее здоровье, да и знакомые отвернулись от нее, так что у меня сейчас есть дела поважнее, чем вести пустые разговоры. А Света уже не маленькая и как-нибудь переживает наш с тобой развод. В конце концов, миллионы семей разводятся, и растут дети как-то, не загибаются.

Антон злится и отталкивает меня, дергая на себя дверь.

Я стискиваю кулаки и смотрю ему с ненавистью вслед. Не думала, что он может опуститься ниже, но он сумел сейчас пробить самое дно.

— А где папа? Папа! Папа! – кричит Света, выбежав из кухни, а после на улицу.

Антон в это время идет к своей машине, садится в нее и дает задний ход.

Я выбегаю следом за дочкой, которая несется в одних носках по дороге, а сама в этот момент больше всего ненавижу Антона, который разворачивается, дает по газам и уезжает. Даже не смотрит на нашу ревущую дочь. Даже не понимает, что своим эгоизмом губит детскую душу.

— Светуль, папе срочно в аэропорт, у него командировка, – говорю я дочери, пытаясь успокоить ее и унять истерику. – А давай мы пока подарочки откроем, м? Папа сказал, что не против.

Она всхлипывает и бьет меня кулачками по груди, а я прикрываю глаза и сама едва не плачу.

Не могу же сказать дочери, что ее отец променял ее, родную дочь, на чужую.

— Кеша не ругается, что ты почти дома не появляешься?

Я наблюдаю за тем, как Маша режет огурцы на салат, а сама не могу пошевелить и пальцем, не то что помочь ей. Помощь Маши в последние дни неоценима, и мы бы со Светой питались вредной пищей из доставки, если бы не невестка.

— А чего ему ругаться? По вечерам я дома, не гуляю где попало, не в клубах же зависаю, а тебе компанию составляю.

Маша буквально порхает по кухне, ставит разделочную доску в раковину и сразу же моет грязную посуду, скопившуюся после готовки.

— Он поди голодает уже несколько дней. Да и ты всё время на меня тратишь.

— Кеша не ребенок, сам себе приготовить может, не сравнивай с…

Маша осекается и оборачивается, глядя на меня с опаской и виной во взгляде.

— Прости, Дин, я не хотела на больное давить. Всё никак не могу привыкнуть, что вы не вместе, вот и вырвалось. Ты же знаешь, что я не со зла.

Я машу рукой, что всё в порядке, но мы уже немало копий в прошлом сломали на тему быта. Раньше я всегда была сторонницей того, что готовкой и уборкой в доме должна заниматься женщина, как хранительница очага, а мужик на то и создан, чтобы быть добытчиком и зарабатывать деньги.

Вот только за плечами Маши – крепкая семья и любящий муж, а у меня… А что у меня?