Книга Предатель. Моя сестра от тебя беременна, страница 31 – Оксана Барских

Всё это время никто из них ко мне не лезет и не пытается заговорить со мной, и я сразу понимаю, что дело в Андрее, который постоянно крутится рядом, руководя строителями, даже продукты привозит его личный помощник.

Уж не знаю, что про него Бахметьевым сказал Глеб, но они все и правда напрямую меня не цепляют, словно боятся столкнуться с соседом. А вот оскорбления за спиной, но так, чтобы я слышала, летят от свекрови ежедневно только так.

Даже когда она теряет голос, то подходит ближе к забору, делая вид, что пропалывает грядки, которые на самом деле скинула на Зину, у которой это лучше всего получается, в отличие от остальных обязанностей.

— Порода у вас такая, Зина, что ли, безнадежная. Что сестра твоя бездельница да тунеядка, которая не умеет вести хозяйство и ухаживать за мужем, что ты — ходячее недоразумение. Вот бы приехать к вам в поселок да высказать всё вашим родителям. Пусть вся деревня поглядит на то, каких неумех воспитала ваша мать. Чего молчишь, Зина? Или не согласна с моим мнением? — в очередной раз изгаляется свекровь. Это уже третий день, как я от них съехала, а желчь из нее так и выплескивается до сих пор.

— Что? — спрашивает Зина, поднимаясь с колен, и смотрит на Агафью Давидовну широко раскрытыми глазами.

— Говорю, лимита вы, — фыркает свекровь, морщась так, будто съела не лимон, а что-то похуже. То, что обычно лепешкой лежит на проселочных дорогах в нашей деревне.

В этот момент я отвлекаюсь на Тумана, который закончил с едой в своей миске и подбежал ко мне, выпрашивая ласку.

— А что такое лимита? — снова переспрашивает Зина, хлопая глазами.

— Ограниченный контингент, — цедит сквозь зубы Агафья Давидовна, явно не привыкнув к такой манере общения.

— А что такое контингент? — в очередной раз не понимает Зина, но тут даже мне кажется, что она над свекровью издевается.

— Да уж, очень надеюсь, что тест ДНК не покажет положительный результат. Боюсь представить, что за дети могут родиться. Как говорится, от осинки не родятся апельсинки.

— Так это я вам и так могу сказать. Апельсин — это же фрукт, а осина — дерево. Да и осина же не рожает.

Я прыскаю со смеху, услышав слова Зины, которые она говорит с такой непосредственностью, что я не могу удержаться, видя, как постепенно закипает от гнева мать Глеба. Она до того выходит из себя, что забывает о том, что не говорит со мной напрямую. Подходит к забору и хватает прутья с такой силой, будто хочет вырвать их из земли.

— А ты чего смеешься, Варька? Думаешь, заимела влиятельного покровителя, так теперь тебе всё можно? Надеешься удержать его, хотя у самой пузо уже на лоб лезет? Да он просто извращенец, которому ты скоро надоешь! — рычит она, не может удержаться от того, чтобы не выплеснуть на меня свой яд.

Мне, конечно, становится неприятно от таких гнусных предположений, но отвечать ей грубостью на грубость я не собираюсь, чтобы не опускаться до ее уровня. Впрочем, нашу перепалку слышит и Андрей, появляясь буквально из ниоткуда, и мне становится стыдно, что он вынужден слушать эти гнусности из-за меня и тех проблем, которые я притащила в его жизнь.

— А у вас, я смотрю, много свободного времени, Агафья? — спрашивает он вдруг, вальяжно осматривая территорию Бахметьевых.

— Не твое дело, сопляк! — выплевывает она, не собираясь больше молчать.