Книга (Не) Единственная, страница 75 – Алена Московская

Темные коридоры, тела, которые сношались по углам, на подоконниках и где только можно. Стоны, крики наслаждения, возгласы удовольствия.

И я, почти единственная одетая, шла просто среди этой толпы извращенцев.

Вот вижу дверь и ускоряю шаг так, что каблуки стучат по полу сильнее и громче.

Почти бегу, но в пределах разумного.

Бежать. Бежать. Только бежать, Наташа.

Если все последует плану, значит его накажут за это сегодня.

Боже, я вновь почувствовала боль. Тянущую, ноющую и просто выбивающиею из колеи моей уверенности, которая была еще пол часа назад.

У двери стояло двое охранников. Мне нужно забрать телефон.

Я последовала к ним.

— Здравствуйте, хочу забрать телефон и уйти.

А они словно меня не слышали. Я насторожилась.

— Мужчины, я хочу уйти.

Как истуканы стоят и словно не реагируют на мои слова.

Стало совсем не по себе. Мне что, быть здесь пока не закончится это все мега-шоу? Не понимаю ничего.

— Ау! — я помахала перед ними рукой.

— Вас приказано не выпускать. Возвращайтесь на свое место, — прорычал один из них. Лысый такой.

— Вы что, с ума все посходили? Что значит не выпускать?

Я уже почти кричала. Злость накрыла с головой. Неимоверно.

— Что это за чушь? Кто посмел! — я сделала шаг почти вплотную к ним, но охрана на меня вообще никак не реагировала.

Как стояли, так и стояли. Ужас...

— Извините, я хочу уйти!!!! — выкрикнула я в лицо лысому.

Как он вообще!!! А!!!!!

— Вас просили не выпускать, — повторил попугай.

— Кто? — прокричала я, не понимая в чем дело.

— Я, — раздался грубый голос за моей спиной.

Я обернулась и увидела Александра.

Он стоял одетый и держал в руках мой телефон.

Я ударила его кулаком в грудь и только потом поняла, что сделала.

Боже...

А он лишь ухмыльнулся. Едко и с подковыркой.

Дурак. Но выбора у меня нет.

— Хочешь уйти? — спросил он, приподнимая якобы от удивления брови.

— Я хочу чтобы ты увез меня отсюда.

Александр

Когда я услышал её голос и увидел, как она спорит с охраной у выхода, меня охватило странное чувство.

Наташка стояла там — сильная, красивая, несмотря на явное раздражение, которое выплёскивалось из неё с каждым словом.

О, эта бестия явно поражена и явно негодует.

Она почти кричала, отстаивая своё право уйти из этого дурдома, где ей явно не место.

А в глазах горело что-то большее: боль, злость и усталость.

Устала, Наташка, понимаю. Я тоже уже заебался от этого бреда, но стою и жду, жду пока ты захочешь уйти.

Я стоял позади, наблюдая за ней и не спеша вмешиваться.

Насколько сильно ты разозлишься?

Только когда она повернулась ко мне, её взгляд наполнился смесью удивления и ярости.

Давай, давай. Давай, я тебя спасу.

— Я, — ответил я спокойно, с лёгкой хрипотцой в голосе.

Она замерла, на секунду потеряв свою уверенность.

Ударила меня. Ну, тут подобает. Сам виноват.

А что я должен был делать? Я итак весь вечер караюлю как стражник у двери, жду пока она придет.

На её лице отразился испуг, когда она поняла, что сделала.

Я лишь ухмыльнулся, чувствуя, как по мне прокатилась волна странного удовлетворения.

Сильная женщина.

Даже в такие моменты.

— Хочешь уйти? — спросил я, приподняв брови.

Она смотрела на меня несколько секунд, словно решая, можно ли мне довериться.

И решила. Наконец-то.

— Я хочу, чтобы ты увёз меня отсюда, — выдохнула она наконец.