Книга Ребенок от босса-козла, страница 26 – Амали Браун

— Выходит так.

— Вези свою беременную, — бросает она, голосом давая понять, что настроена положительно. — Посмотрю на нее.

— Я повара привезу, — поправляю.

— Ну а я как сказала? Посмотрим твою невесту.

— Повара.

— Невесту.

— Ладно, невесту, — соглашаюсь, потому что эту женщину не переспоришь.

* * *

Подсчитав время так, чтобы оказаться у подъезда Насти ровно к ее выходу, приезжаю специально на двадцать минут раньше. Пусть мы с моей беременяшкой помирились, и все едет к воссоединению, но нужно держать ухо востро.

Беременность и правда действует на нее не лучшим образом. Гормоны усилили ее вредность. Поэтому Настя может выкинуть сейчас даже простенький финт, лишь бы меня напугать.

Но выходит моя Настя ровно в то же время, что и вчера.

Передумала со мной играть?

Или смирилась с тем, что я теперь рядом буду всегда?

Замечает меня и без лишних слов идет в мою сторону. Но без улыбки и каких-либо эмоций. Обреченно.

— И тебе доброе утро, Медведев, — вздыхает она, принимая цветы. — Опять на работу едем вместе? Ты теперь мой личный водитель? А затем сопровождающий?

— Ну должен же тебя кто-то до работы сегодня отвезти, — отвечаю, открывая для нее дверь.

Решаю пока скрыть тот факт, что место работы у нее сменилось, и, кроме меня, ее туда никто проводить не сможет.

— Водитель маршрутки мог, — хмыкает она. — С радостью. И с комфортом.

— Водитель маршрутки может катать обычных женщин, а моя медведица и будущий медведь должны ездить, как полагается королям! — с пафосом ей заявляю.

— Медведица? — переспрашивает, скривившись. — Что за пошлости, Медведев?

По мне, звучит круто даже. Медведица!

Сына Михаилом назовем! Будет Михаил Медведев.

— Это не пошлости! Это почетный статус, — заявляю и закрываю за ней дверь. Сам быстро иду на водительское сидение.

Завожу двигатель и выезжаю из ее двора. Убеждаюсь, что она пристегнулась и лишь после этого выезжаю на дорогу. На всякий случай блокирую двери, чтобы даже на пути не выпрыгнула.

— К слову, о твоей работе, Настя, — прокашливаюсь и начинаю, лишь когда мы оказываемся вне пределов города. — Врач запретил тебе работать.

— Да, но мне нужно, — повторяет она свои вчерашние слова. — Я не могу сидеть в четырех стенах. Это для меня хуже пытки!

— Поэтому с этого дня ты работаешь там, где работа будет облегченной, — бросаю и покрепче сжимаю руль. Отчего-то впервые так страшно говорить сотруднику, что его переводят. Могу ли я сказать, что эта женщина меня пугает? — У тебя все так же будут помощники, полная кухня в твоем распоряжении. Но важнее для меня то, что там о тебе будут заботиться. Твое здоровье и самочувствие будут на первом месте.

— Ты везешь меня к себе и сделаешь своим личным поваром? — прищуривается она, уже готовясь нападать.

— Через несколько месяцев — да, но сейчас я везу тебя на работу, с которой ты точно не сбежишь, — загадочно объясняю ей. — Там у тебя будет ответственность не передо мной.

— Медведев, что ты затеял?

— Потерпи, Медведица! Скоро все узнаешь, — бросаю с той же загадочностью и больше ни слова ей не говорю, как бы она ни молила дать подсказку.

Изобразив обиду, Настя отворачивается к окну, объявив мне бойкот. Но, думаю, вскоре она начинает догадываться, куда мы едем.

Хоть я не знакомил ее с отцом и мачехой, ограничившись лишь мамой, но о том, где живет отец, неоднократно рассказывал. Дом отца расположен на территории охраняемых коттеджей.