Книга Ты моё спасение, страница 45 – Наталья Одинцова

Я оборачиваюсь и смотрю, как он медленно идёт ко мне и сбрасывает с себя фартук. Мои глаза лезут на лоб.

— Может, не надо? — складываю ладошки в умоляющем жесте и строю глазки, как кот из Шрека.

И уже, встав передо мной абсолютно голым, кладёт свои ладони мне на талию, и чуть наклонившись, где-то над моим ухом произносит полу шепотом:

— Надо..очень надо...— и обхватывает губами мочку моего уха.

Я теряю контроль над собой. И обнимаю его за шею, прижимаясь к его телу вплотную. Вот же гад, знает мои слабости. Я готова поддаться на провокацию.

Мы начинаем целоваться. Он кусает мои губы, а потом переходит на шею. Закрываю глаза и уплываю.

Он подхватывает меня под бёдра, а я впиваюсь пальчиками в его шею и обвиваю ногами его талию. Он несёт меня в постель. Усаживает на неё, и с меня в ту же секунду слетают топ, шорты и трусики. Всё беспощадно летит куда-то на пол.

Раздвинув мои ноги, он устраивается между ними и ложится на меня, целует, ласкает, ёрзает по мне, отчего я воспламеняюсь и таю, как мороженое. И когда осознаю, что больше не могу, он привстаёт, одевает защиту и осторожно входит в меня. Начинаю стонать от удовольствия и прошу его не останавливаться. Я больше не могу. Я сойду с ума. Он не отрывается от моих губ и продолжает двигаться, лаская мою грудь. В порыве страсти впиваюсь ногтями в его ягодицы, он расценивает это по-своему и двигается ещё и ещё быстрее. Начинаю царапать его спину, оставляя узоры от своих ногтей. Понимаю, что ему больно, но ничего поделать с собой не могу. У меня сносит башню, и я прошу ещё и ещё. Внизу живота всё горит и скручивается в тугой жгут. Я на грани. Он тоже. Обхватываю его шею рукой, целую и прошу ещё. И он, набрав скорость, движется всё быстрее и быстрее.

Нас обоих накрывает мощной волной оргазма. Он обмякает и падает на меня. Выходит из меня, снимает защиту и убирает её. Но кажется это ещё не всё. Потому что уже через пару минут мы снова повторяем это, но только уже на столе, и еще разок на подоконнике. И кажется мы оборвали штору. Всё тело болит.

Уставшие, довольные и счастливые мы укладываемся под одеяло, обнимаем друг друга и так засыпаем.

Просыпаемся оттого, что у входной двери щёлкает замок.

— Есть кто дома??? — раздаётся голос дяди Миши из коридора.

Кажется, мы пропали....

Ольга

Мне ещё никогда не было так стыдно и смешно за трусы Андрея. Дядя Миша был в ауте, когда нашёл их посреди кухни на полу.

— Это что за... ?? У нас что, в доме человек без трусов??? — замечает на кухонном диване ещё и остальную одежду. - Вообще, без одежды? — его брови метнулись вверх.

Стою за дверью и боюсь даже голос подать. Вижу, как он замер и потихоньку переводит взгляд в сторону коридора, там, где сейчас стою я. Меня ждёт расстрел. Он явно на такой сюрприз не рассчитывал.

— А, ну ка выходите, проказники.

Выхожу и иду к диванчику, на котором вещи Андрея. Тянусь к вещам, а дядя выставляет передо мной руку и выдаёт:

— Пусть забирает тот, кто сейчас здесь без трусов. Может мне их оставить себе, как память о вашем примирении?

И вдруг слышу за спиной покашливание. Мы оборачиваемся и видим Андрея, завёрнутого в простыню, как Цезарь.

— Прошу прощения за разбросанные улики.

Ему, похоже, ни капли не стыдно. Вальяжной походкой идёт, наклоняется и забирает вещи.