Книга Ты моё спасение, страница 77 – Наталья Одинцова

После слов Фридриха у меня началась истерика. Потом от избытка чувств я потеряла сознание. В чувства меня, конечно, привели. И увезли домой.

Как только мы переступаем порог квартиры, я убегаю в спальню со свидетельством из мэрии.

Пытаюсь порвать свидетельство о заключении брака. Но Фридрих его вытаскивает из моих рук и пытается успокоить:

— Оля, тебе нельзя нервничать.

— Я сейчас об твою голову что-нибудь разобью. Дай мне развод. Я завтра же пойду подавать заявление. Делай что хочешь, но я здесь не останусь.

— Ты забываешь, что ты беременна и тебе нужно себя беречь.

— Не указывай, что мне делать.

Быстро вырываю у него свидетельство и пытаюсь запихать себе под платье. А он конечно не успевает его выхватить, а трогать в неприличных местах он меня не будет.

— Уходи из моей спальни, — живо — рявкаю я, показывая указательным пальцем на дверь.

— Я уйду. Но знай одно. Пока мы не провернём, то, что я задумал, я не дам тебе ни развод и не позволю покинуть страну.

От возмущения я просто выталкиваю его за дверь и запираюсь.

Бью каблуком по двери.

Как же меня бесит, раздражает эта ситуация. Чёрт! Какая же я дура, дура, дура!

Злость настолько меня накрывает, что я бью всё, что попадается мне под руку.

На шум прибегает сестра. И стучит в дверь:

— Лель, что с тобой? Почему ты кричишь?

Её голосок, как ведро холодной воды, быстро приводит меня в чувства.

Не успеваю ничего ответить, как слышу тяжёлые шаги и голос Фридриха:« Малыш, твоей сестре нужно побыть одной. Пойдём со мной». Прислушиваюсь, как они стремительно отдаляются от двери.

Меня накрывает новой волной. Слёзы застилают глаза. Я беру с кровати подушку и, уткнувшись в неё, начинаю рыдать. Чувствую себя беспомощной. Мне хочется кричать, бить кулаком в стену, но это мне никак не поможет. И я это понимаю. Но как же быть с сердцем? Оно яростно кричит, что мне нужно туда, в Россию, к нему.

Да, он обидел меня своим непониманием и недоверием. Но я его люблю, несмотря ни на что. Он чуть не погиб. Он в коме.

А Костя дал понять, что без меня Андрей не выкарабкается.

Я в полном отчаянии.

Ждать и идти до конца или послать всё к чёрту и лететь?

Неожиданно раздаётся стук в дверь. Я почти успокоилась. Лежу и превращаюсь вся вслух.

— Оля, можно я зайду?

Нет никакого желания разговаривать. Я хочу к нему. Хочу к своему Андрею. И неважно уже обидел он меня или нет. Главное, чтобы выкарабкался.

Опомнившись, едва слышно отвечаю:

— Войди.

Дверь осторожно открывается, и он потихоньку заходит и осматривается:

— Да, устроила бардак. Ну ничего, я уберу.

Он заходит и начинает убирать осколки разбитых ваз, кружек, сломанная настольная лампа, ваза.

Как только он всё убирает, уходит прочь и закрывает за собой дверь. А я лежу и, в мыслях об Андрее, засыпаю.

Просыпаюсь глубоко за полночь. М-да. Вот это меня вырубило на стрессе.

Встаю медленно с постели. Тело всё затекло. Подхожу к шкафу и нахожу лёгкую шёлковую пижаму. Быстро снимаю платье и всё остальное и облачаюсь в лёгкий шёлк пижамы. Убираю шпильки из волос и распускаю их.

Оборачиваюсь и замечаю, что в комнате на столике стоит поднос с едой. Фридрих позаботился обо мне.

Аппетита нет, но я стараюсь хоть немного запихать в себя того, что здесь есть. Фридрих прав, о малыше нужно думать.