Книга Бывшие. Кредит на любовь, страница 18 – Саша Девятова

Достаю. По определившимся на экране цифрам понимаю кто это, подношу трубку к уху.

— Да, — говорю я, и голос мгновенно становится плоским и чужим.

— Через два часа. Место знаешь, — дают мне короткие указания, без приветствий и лишних слов.

Отворачиваюсь к окну, смотрю в чёрную бездну ночи, прижимаю телефон к уху крепче, чтобы она ничего не услышала.

— Слушай, сегодня не могу. Перенеси на завтра, на утро, — тихо, но настойчиво говорю я, пытаясь выторговать эти жалкие несколько часов, хотя бы эту ночь.

— Через два часа, Вольский. В твоих интересах сделать всё быстро. А то сам знаешь, что будет.

Звонок отключается тут же, на том конце не пытаются тянуть резину, есть договорённости, которые нужно выполнять. Без этого не было бы ничего того, что я сейчас имею. Медленно опускаю телефон.

Стою, уставившись в своё бледное отражение в чёрном стекле. За спиной слышу её тихое, почти беззвучное дыхание. Она здесь, ждёт. И этот её тихий вопрос, который она не решается задать, давит на виски сильнее, чем любой приказ из трубки.

Поворачиваюсь. Она сидит на краю кровати, поджав здоровую ногу, и смотрит на меня. В её глазах уже нет прежнего вызова, только усталая настороженность.

— Это… кто-то важный? — задаёт она тот самый вопрос, на который я никогда ей не отвечу.

Тихо хмыкаю, надеясь, что она не услышит. Нет, Дарья, не важный. Смертельно опасный. И не дай бог, тебе с ним встретиться.

— Работа, — отрубаю я, отводя взгляд, иду в прихожую, открываю шкаф, достаю куртку, руки чуть трясутся, и я сжимаю их в кулаки. — Срочный вызов. Неотложное совещание.

— В два часа ночи? — в её голосе слышится неподдельное изумление, смешанное с недоверием.

— В моей жизни много чего бывает в два часа ночи, — рычу я, натягивая тонкий свитер, а на него кожанку. Цепляю с крючка ключи от мотоцикла, с полки беру шлем. — Отдыхай, меня не жди. И постарайся больше ничего не разбивать.

Говорю это резко, почти грубо, чтобы отгородиться. Чтобы она не полезла дальше, не задавала больше вопросов, на которые у меня нет для неё правдивых ответов. Подхожу к двери, чувствуя её взгляд на своей спине. Он обжигает, как раскалённое железо.

— Алексей…

Её голос останавливает меня на пороге. Так тихо, так беззащитно. Я оборачиваюсь. Последняя ошибка.

Она смотрит на меня, и в её глазах стоит не просто вопрос. Стоит понимание. Слишком глубокое, слишком страшное.

— Ты… Ты ведь не на совещание едешь?

Замираю на пороге. Её вопрос висит в воздухе, острый и неминуемый, как лезвие гильотины.

«Ты ведь не на совещание едешь?»

Внутри всё обрывается. Глотка пересыхает. Самый простой путь — солгать, отмахнуться, зарычать. Но в её взгляде нет дурости. Есть знание. Пусть не фактов, но сути. Она видит меня насквозь, как и пять лет назад. И эта её пронзительная ясность сейчас страшнее любого крика.

— Нет, — вырывается у меня хрипло, одно слово, признание, самое честное, что я могу сказать ей за все эти годы. — Не на совещание.

Её глаза чуть расширяются. Она не ожидает прямой правды. Я и сам не ожидал.

— А куда? — шепчет она, и в этом шёпоте слышится не любопытство, а страх за меня.

И это добивает. Откуда в ней это, чёрт возьми? После всего, что я ей сделал. После того как она сама сбежала от меня.

— Тебе не нужно это знать, — отворачиваюсь, сжимая ручку двери так, что костяшки белеют. — Закрой дверь на замок и никому не открывай, у меня ключи.