Книга Папа для озорных апельсинок, страница 43 – Кэти Свит

Достаю из кармана свой телефон, радуюсь отличной камере и начинаю запись. Мне нужно не просто понять, как именно относятся к моим дочерям, а еще мне нужны доказательства непрофессионального отношения к детям. Особенно к малышам из неполноценных семей.

И эти доказательства у меня будут.

Женщина грубо хватает Маню за рукав, дергает на себя и едва ли не силой тащит к беседке. Манюня упирается, хватается за попутный столб от детской площадки и не дается. Воспитатель прекрасно видит, что моя дочь держится за столб и вместо того, чтобы подойти и разжать руку, с силой дергает на себя.

Маня летит вперед, теряет равновесие и едва ли не падает, но тут уже успевает вмешаться подбежавшая женщина.

Я был в шаге от того, чтобы не вмешаться самому.

Киплю. Стою. Продолжаю съемку.

Поблизости, как назло, ни одной камеры нет.

— Немедленно иди в беседку и посиди на скамейке! – повышает голос та, что обидела моего ребенка. – Подумай над своим поведением! – выкидывает руку в сторону беседки, указывая путь.

На улице холодно, Маня вся мокрая. Она ведь с горки приземлилась сразу в лужу из грязи и льда.

Ребенка в подобном состоянии нужно не на лавку сажать, а отправлять в группу! И немедленно родителям сообщать.

— Ирина Сергеевна! Что вы себе позволяете? – возмущенно говорит подоспевшая в самый последний момент женщина.

— Все в порядке, – отмахивается, словно только что ничего сверхординарного не было. – Это был рабочий момент. Воспитательный, – уточняет с нажимом.

Держит себя так, будто она на триста процентов права.

Я охреневаю от подобной подачи картины. Это, твою мать, что за дела?!

— Подобное поведение недопустимо! – вторая произносит с нажимом. Она дико возмущена. – Как вы ведете себя с детьми? Вы могли сделать ребенку больно! – вспыхивает. – Вы это хоть понимаете?

— Если мать не в состоянии справиться с характером, то что мне делать? Я не виновата, что их мать нагуляла детей, а теперь занимается устройством личной жизни! – произносит с презрением. – У них нет отца, поэтому они и такие.

— У нас есть папа! – кричит Соня. Она стоит вся в слезах.

И тут мое самообладание и здравый смысл перекрывает ярость.

Срываюсь с места, со всех ног иду к своим дочерям. Пусть только тварина попробует хоть одно слово еще сказать в их адрес своим поганым языком!

Тогда я за себя не отвечаю!

— У нас замечательный папа! – к Сонечке подлетает Маня и говорит, нахохлившись.

Две моих маленьких воробушки. Гордые, смелые. Ах, какой же я был дурак, что едва вас не лишился!

— И где же он? – с откровенным сарказмом интересуется тварь, а не женщина.

— Вообще-то я здесь, – отрезаю сурово.

— Папа! Папа! – малышки радостно кричат, срываются с места и со всех ног спешат ко мне. Только пятки сверкают.

Подхватываю Соню, она прибежала первая, ловлю Маню, поднимаю каждую из низ на руки и целую в румяные прохладные щечки.

— Привет, мои апельсинки, – ласково говорю девочкам. – Домой поедем?

— Да! Да! – активно кивают.

Дарю своим малышкам несколько мгновений тепла и ласки. Девочки должны знать, что у них теперь есть два родителя, и каждый из нас всегда будет стоять на их стороне.

Что бы ни случилось.

— Вы кто? – тварь, а не женщина, делает вид, будто дико возмущена. – У них только мать! Я видела документы.

— У нас есть папа! Бе-е-е! – Маня и Соня, не сговариваясь, показывают языки этой ужасной тетке.