Книга Папа для озорных апельсинок, страница 54 – Кэти Свит

Резко распахиваю глаза. Сажусь.

Озираясь по сторонам, понимаю, что это был просто крайне реалистичный сон, и можно выдохнуть. Спускаю ноги с кровати, даю себе отдышаться. Состояние то еще.

Мне давно не было настолько страшно, сердце вот-вот выскочит из груди. Стучит слишком быстро и не желает замедляться, беспокойство накрывает с головой.

Делаю глубокий вдох и все-таки заставляю себя отдышаться. Медленно, но все же добиваюсь, чтобы сердцебиение пришло в норму, и я начал нормально дышать.

Настроение поганое, хуже уже не придумать, но сидеть на месте нечего, надо вставать.

Проверяю своих девчат, они сладко сопят, но совершенно вылезли из-под своих пододеяльников. Накрываю их и поднимаюсь с кровати, нужно идти.

За окном уже начинает светать, а это означает одно: у меня дел просто невпроворот, и мне нужно к ним немедленно приступить. Я так и не сделал ничего из запланированного на вчерашний вечер, если не нагоню график, то потом не вывезу.

Выхожу из спальни и понимаю, что пора делать детскую. Нечего девочкам спать в гостевой.

Кое-как умываюсь, прохожу на кухню и забираю кружку со свежезаваренным бодрящим напитком из кофемашины, а после этого отправляюсь в гостиную. Мне предстоит в сжатые сроки сделать кучу дел.

Достаю ноутбук, раскладываю на столе документы и только загружаю программу, как за спиной слышу тихие шаги. Кто-то крадется.

Реагирую мгновенно.

Подпускаю противника ближе и ближе, выжидаю, резко оборачиваюсь, выпуская кулак.

— Бу! – на меня прыгают мои девчонки. Время останавливается.

Я словно в замедленной съемке вижу летящий кулак прямо в нежное детское личико… Едва успеваю смазать предполагающийся удар.

— Испугался? – весело верещит Маня.

— Аха-ха! – смеется Соня. Знала б она, насколько мне сейчас не смешно.

Смотрю на одну мартышку, на другую, сердце вот-вот выскочит из груди.

— Девочки, – произношу на выдохе. Мне требуется время, чтобы собраться с мыслями, ведь на языке стоит один сплошной мат.

Поскольку разговаривать с дочками я должен все же прилично и не имею ни малейшего права срываться на нецензурные выражения, поэтому мне приходится силой воли держать себя в руках.

— Испугался, испугался, – довольные усаживаются рядом. – А что ты тут делаешь? – лезут в мои документы.

Едва успеваю их убрать.

Ласточкина, ты, блин, как с ними живешь-то? Не понимаю! С такими девочками нет ничего проще, как инфаркт схлопотать.

— Мань, Сонь, – усаживаю апельсинок напротив и обращаюсь к ним без тени юмора. Они видят мой настрой и тут же меняют свое поведение, перестают баловаться, внимательно смотрят на меня. – Я сейчас буду говорить, а вы запоминайте. Хорошо? – уточняю.

Они должны не просто слушать меня, но и воспринимать сказанное. Иначе ничего не получится, мы только зря потеряем время.

Кивают.

— Никогда, – произношу с нажимом. – Слышите? Никогда не подкрадывайтесь к человеку со спины! Особенно ко взрослому, – выделяю особо.

— Почему? – спрашивает Маня, наивно хлопая длинными ресницами.

— Ты же нас не ударил, – со знанием дела добавляет Соня.

Знала бы ты, дочь…

— И что? – не спешу сбавлять обороты. – Если я не ударил, это не означает, что кто-то другой поступит так же.

Беру паузу. Делаю глубокий вдох, привожу мысли в порядок. Я сейчас дико раздражен, ведь так и не смог доделать намеченное, а сроки горят. Они прямо пылают.