Книга Папа для озорных апельсинок, страница 68 – Кэти Свит

В идеале, если никто не поймет причину моего появления, пока я в окно к своим девчонкам не постучу.

Представляю, как они обалдеют! Аж сердце начинает быстрее стучать от предвкушения скорой встречи.

— Они живут на этаж выше, – направляю старого друга.

— Сейчас сделаем, – летит в ответ.

Когда несколько часов назад я озвучил Андрюхе свой сумасшедший план, он покрутил у виска, но, выслушав все мои доводы “за” и “против”, смягчился и согласился помочь. Чем я ему премного благодарен.

Люлька шатается. Стремно.

— Аккуратнее давай, – прошу, держась за перила.

Не могу спокойно находиться в строительной люльке на уровне нескольких этажей, меня к этому не готовили. Я хоть и не боюсь высоты, но стоять на небольшой поверхности, которая качается даже от небольшого дуновения ветра, крайне не по себе.

Лебедев предупреждал, подниматься не так просто, как кажется. Но, тем не менее, я решил рискнуть и преподнести Ане и нашим дочкам такой вот сюрприз.

Надеюсь, Ласточкина не вышвырнет меня нафиг из квартиры. Она может.

Андрюха поднимает люльку чуть выше, я продолжаю корректировать направление движения. Надеюсь, окна не спутал, иначе выйдет казус, а не сюрприз.

Люлька, в которой помимо меня находятся три сотни нежно-розовых пионовидных роз и три гигантских плюшевых медведя, дергается, поднимаясь чуть выше снова и снова. Я с замиранием сердца наблюдаю, как медленно приближаюсь к заветному окну и хочу поскорее уже в него постучаться.

— Стой, – даю команду Андрею.

— Стою, – отвечает, останавливая люльку. – Подожди, – предупреждает меня, я замираю.

Андрюха несколькими рывками подгоняет люльку чуть ближе к дому и теперь мне без труда можно постучать в закрытое плотными шторами окно.

— Дерзай, – дает команду. – Удачи тебе!

— Спасибо, друг, – благодарю его. Если б не Лебедев, то осуществить свой сумасшедший план я б не смог.

Стучусь в стекло, жду. Сердце вот-вот выскочит из груди от нетерпения.

За окном тихо.

— Давай еще раз, – подгоняет друг. Опускаю глаза вниз, вижу высоту, оцениваю и понимаю, что лучше бы этого не делал.

Стучу еще раз.

— Мамочка, там кто-то стучит, – по ту сторону стены слышу детские голоса. – Мамочка, нам страшно!

Мои маленькие смелые апельсинки испугались… Ну ничего! Сейчас Аня откроет шторы, увидит меня и…

Главное, чтобы не зашторила их обратно.

— Девочки, ну вы чего сочиняете? – за окном раздается недовольный голос Ласточкиной. – Спать ложитесь. Пора.

Снова стучу. Она ведь не слышала и поэтому дочкам не верит.

— Ой, – голос любимой из раздраженного становится тревожным.

— Ань, открывай, – прошу. – Это я.

— Вова? – ахает изумленно.

В ту же минуту шторы распахиваются и на меня из окна смотрят три пары удивленных до невозможности глаз. Девочки пищат от счастья, прыгают и хлопают в ладоши, а Аня застывает, как вкопанная. Она в шоке.

Немного не такой реакции я от нее ожидал.

— Аня, – зову.

— Куравлев, ты с ума сошел? – спрашивает пораженно. Но тем не менее тянется к оконной ручке, отгоняет детей и распахивает окно. – Залезай давай, – в спешке убирает горшки с цветами с подоконника.

Кое-как передаю ей медведей и корзину цветов, цепляюсь за подоконник и все-таки перелезаю в квартиру.

— Папа! Папа! – весело скачут вокруг меня малышки. – Ты волшебник! Ура! Ура! Наш папа пришел!