Книга Хозяйка города Роз, страница 115 – Юлия Гойгель

— Эля не вернулась домой. Как она могла не вернуться, если при нас она зашла во двор?

С его последними словами в окно вновь начинает стучать ливень. И мы оба думаем о её платье с открытыми плечами.

Марек пытается отследить её телефон по геолакации, но у Элины она выключена.

Я достаю свой телефон. Он у меня не просто дорогой, а с многими дополнительными функциями и наворотами. В него закачано несколько полезных программ. Так, на всякий случай.

— Я могу подключиться к городским камерам, — сообщаю другу. — Во дворе Эли установлены камеры?

— Да. В Фариново они по всей улице есть. Там на каждый метр несколько штук, — Марк диктует точный адрес.

Через пару минут мы наблюдаем, как девушка садится в такси. Вскоре после нашего отъезда. Я могу проследить его маршрут. Машина делает одну остановку возле супермаркета и проехав почти через весь город, сворачивает в район Роз. За церковью, где мы сегодня были, последний оживлённый перекрёсток. Именно там городская камера фиксирует нужную нам машину в последний раз.

Мы вызываем такси и оплачиваем счёт. Пока едем, Марк спрашивает:

— Сколько она там находится?

Я сверяю время.

— Четыре часа. Дождь льёт весь последний час.

Марк молча ругается. На воротах горит кнопка включённой сигнализации. Я проверяю. Когда мы уходили неделю назад, специально загнул ветку. Если кто будет открывать, тонкая ветка изменит положение. Но моя метка на месте.

— Марк, подожди, — останавливаю друга, когда тот собирается снять сигнализацию своим чипом. — Эля сюда не заходила.

— Но такси ехало сюда, — возражает Добровольский. — Если бы Эля вернулась на кладбище, то это совсем в другую сторону.

— А если она зашла через наш двор? — тихо произношу я.

Мы возвращаемся на несколько метров назад. Я отмечаю, что участок, где когда-то стоял наш дом, обнесён новым забором. Над ним склонились ветви знакомой с детства яблони.

— Что там? — спрашиваю, не в силах отворить калитку.

— Розы. Всё, что осталось от дома экскаватор зарыл в землю. Но участок по-прежнему принадлежит тебе. Эля платит налоги за участок и остальные платежи, — поясняет Марк. — Но сигнализации здесь нет. Если не уверен, что хочешь входить, оставайся на дороге. Я сам посмотрю.

Мы оба уже полностью промокли под летним ливнем. А Эля под ним уже больше часа.

— Участок большой, ты будешь долго смотреть. Я справлюсь, — протягиваю руку и отворяю калитку.

Нахожу её первым. В глубине, возле забора, который разделяет наши участка. Она лежит прямо на земле, поджав под себя ноги. А по открытым плечам хлещет дождь.

— Марк, — кричу я, потому что не могу найти пульс. Лихорадочно ощупываю её лицо, руки, плечи. Всё ледяное. Дождевые капли стекают по бледной коже не оставляя следов. Если… если… если мы опоздали… Я просто не переживу. Я не могу потерять ещё и её. Мою девочку. Мать моего сына. Часть себя.

Пытаюсь стянуть тяжёлое платье, чтобы осмотреть её, но не могу понять, где оно застёгивается. Мои руки лихорадочно мечутся по её телу.

— Эля, Элечка, девочка моя, — шепчу я, став перед ней на колени. — Посмотри на меня.

Но она не смотрит. Ни одного движения.

Марк падает на колени рядом со мной.

— Марек… пульс… нет пульса…, - бормочу я.

Дрожащими руками Добровольский касается её шеи, прижимает пальцы к впадинке на горле.