Книга Хозяйка города Роз, страница 205 – Юлия Гойгель

Она легко скользит по моим губам своими, но почти сразу отступает назад. Мы оба слышим капризный плач ребёнка, который доносится из её машины.

Я знаю, что, вскоре после моего отъезда за границу, она снова забеременела. Родила третьего ребёнка — девочку. Назвали Мариной. С самой Элей я мало общался за эти три года, в основном с Артуром. Он присылал мне несколько раз фотографии младшей дочки, но они всё время были какими-то нечёткими или сделанными с такого ракурса, что толком разглядеть ребёнка не удавалось. Да и что там ещё было смотреть в ворохе кружевных пелёнок, затем в рюшках пышных платьишек. Лицо скрывали различные косынки и шляпки. Я больше общался и интересовался старшей девочкой — Настей, ведь она, как и Артём, была моей крестницей. А Марину крестил Димон. Не знаю, как Алмазовы на это согласились. Мелькнула мысль о том, что не обошлось без очередного выигрыша в карты. Уверен, если бы произошло что-то серьёзное, Элина бы мне сообщила.

Возвращаемся к её машине. В детском кресле, установленном на переднем сиденье, сжав пухлые кулачки, капризничает малышка. Сегодня она не в рюшах. Лёгкая белая маечка и короткие шорты со смешными розовыми зайцами. Босоножки вместе с носочками валяются возле сиденья. Видимо, пока мы с её матерью разговаривали, девчушка снимала их, поэтому и молчала.

— Ты же у нас в Фариново пока поживёшь? — уточняет Элина и наклоняется, чтобы поднять детскую обувь. Мой взгляд, понятно, перемещается на её оттопыренную попку. Вся кровь от головы приливает тоже в голову, но ту, что значительно ниже. Я собираюсь обхватить ладонями аппетитную округлость, чуть смещаю взгляд и встречаюсь глазами с большими выразительными глазами девочки. Серыми глазами. Я знаю, что цвет глаз не всегда наследуется от родителей. Но у Артёма и Насти зелёные глаза. Отцовские.

— Эля, — хватаю рукой её за плечи и разворачиваю к себе. — Когда Марина родилась? В конце марта?

Точной даты я, к своему стыду, не помню. Элина молчит. Собирается то ли с мыслями, то ли с силами. Я замечаю на заднем сиденье её сумочку. Протягиваю руку и без спроса заглядываю внутрь. Удостоверение мэра, права, паспорт. Открываю нужную страницу. Последняя запись сообщает мне о том, что Алмазова Марика Артуровна родилась двадцать восьмого декабря. Не марта. И не Марина. Почти через девять месяцев после тридцать восьмого дня рождения Элины. Тогда я сказал, что хочу уехать. Надолго, если не насовсем. И все мы понимали, что я уезжаю из-за неё. Я не забыл, но отпустил Еву. Разлюбить Элину я не смог. И, о чём говорит моё сегодняшнее возращение, отпустить тоже.

Три года назад, после шумного празднования в казино, у нас была ещё одна ночь втроём. Третья ночь по счёту и первая за очередные десять лет. Возвращаю документы и сумочку на место, обхожу машину и, присев на корточки, прижимаюсь губами к пухлым детским ножкам. Моя дочь. О рождении которой я уже не думал. Ведь матерью моего ребёнка могла стать лишь одна женщина. Просить её о таком желании я не посмел.

Эля садится в водительское кресло.

— Марк…

— Когда ты собиралась мне сказать? На её восемнадцатилетие? Артур запретил? Неужели он не понял, что Марика моя дочь? Ты сама её так назвала?

— Да. Тебе не нравится?

— Имя нравится. Фамилия и отчество — нет, — хочу добавить очередную резкость, но вижу в любимых глазах слёзы. Чтобы не совершила эта женщина, я не хочу, чтобы она плакала.