Книга Я для тебя всегда онлайн, страница 167 – Юлия Гойгель

Он молчит. Анализирует, просчитывает, продумывает. Молча кивает головой. Но меня такой ответ не устраивает.

— Кирилл, поговори со мной. Скажи, в чём я не права?

— Ты во всём права, Софи. Умом я понимаю, но…. Я не хочу, чтобы ты уезжала, солнышко. Хорошо, мы закажем билет на завтра. Ты побудешь дома, решишь, куда и когда поедешь, а когда точно останешься дома. Тогда я прилечу. Если смогу, то не только на выходные.

— Кирилл, я не хочу, чтобы ты прилетал. Совсем. Я не могу так, у меня не получается. Я не умею, — сбивчиво шепчу я. Голос сел от подступивших к горлу слёз. Внутренне я рыдаю, но не хочу, чтобы он видел это.

— Почему? Что изменится между нами за эти две или три недели? — вопрошает упрямый математик. — Почему мы не можем встретиться?

— Потому что эти три или две недели я буду жить не собой, а тобой. Я живу тобой, Кирилл. Как Анжелика. Но я не хочу так! Я свободная. Верни мне мою свободу!

Я всё же срываюсь. Молочу сжатой в кулак рукой по его груди. Всё, что мне удаётся — это сдержать рвущие грудь рыдания. Он не увидит моих слёз. Никто не увидит. Успокаиваю себя тем, что дома смогу наплакаться вволю. Там я буду сама. С собой. Даже, если этого уже недостаточно.

Воронцов не выносит истерики. Ведь истерика — это проявление чувств, которые не нужны. Я не могу позволить себе опуститься до этого уровня. Прикусываю язык до появления солоноватого вкуса крови, чтобы взять себя в руки. Кирилл пересаживает меня к себе на колени и гладит по спине. Я снова вдыхаю его запах, как успокоительное, как обезболивающий наркотик. Я люблю его. Но моя любовь ему не нужна. Говорят, что любовь дарит нам свободу. Возможно. Но эта свобода наполнена болью. Пусть. Я найду общий язык и с одиночеством, и с тоской, и с болью свободы без него. Лишь бы не знать сколько граней в его сердце отведено мне. Я не хочу быть гранью, я хочу быть с ним одним целым.

— Солнышко, — я чувствую, что мужчина целует меня в волосы. — Ты мне нужна. Не для секса. Гораздо больше. Я не представляю, как завтра вернусь в эту квартиру, а здесь не будет тебя.

— Заведи кота. Хотя, нет. Я тоже тебя с котом не представляю. Лучше большую собаку. Например, овчарку. Ираида Петровна будет выгуливать. Уверена, они быстро найдут общий язык, — советую я.

— Софи, я понимаю всё, что ты мне сказала. Я тебя услышал. Дай нам время. Обязательно найдётся какое-нибудь решение. Мы что-нибудь придумаем.

«Я не хочу никаких решений, я просто, банально тебя люблю», — вертится в моей голове. Но этого вслух я произнести не могу. Мою любовь нельзя разложить по полочкам, разобрать на грани, установить правила. Я люблю. Этим всё сказано. Это уже правило, в котором не может быть исключений. Хочется вновь молотить руками по его телу, смотреть в глаза и кричать: «Кирилл, неужели ты не видишь, не чувствуешь, не замечаешь, как безумно я тебя люблю! Нет, не существует, не бывает решений в любви. Только ответная любовь».

— Давай закажем билет. На завтрашнее утро. Ты поедешь на работу, а я — на самолёт. Так будет лучше. Ты сам потом поймёшь.

— Хорошо, Софи. Сделаем так, как ты решила. Но это не означает, что мы поставили точку. Так, обычная запятая.

Когда он смотрит мне в глаза, я не могу возражать ему. Растекаюсь водой, превращаюсь в мягкое тесто. Бери меня голыми руками, лепи, что хочешь.