Книга Песчинка на ветру, страница 147 – Юлия Гойгель

— Идём в другую комнату, — говорит мне Саид. Но я настолько напугана, что просто не могу оторвать руки от спинки кроватки.

— Я сказал идём! — Саид хватает меня за плечо, и я понимаю, что он сейчас сломает мне руку, ведь мои пальцы свела самая настоящая судорога. Но мужчина вовремя бросает взгляд на мою ладонь и отпускает плечо.

— Значит, всё знаешь, если боишься, — шипит он мне в ухо. — Убивать не буду и бить тоже, но поговорить придётся. Возьми себя в руки и попытайся расслабиться, чтобы судорога отпустила.

Не сразу, но мне удаётся прийти в себя, и мы выходим в другую комнату. Это наша с Артёмом спальня. Я сажусь прямо на кровать, мужчина — в кресло рядом.

— Ты знаешь свою сестру, и ты знаешь меня, — начинает Саид. — Хорошо понимаешь, что я получу ответы на все свои вопросы любым способом. Поэтому, давай не будем бросаться в крайности. Просто расскажи. Ребёнок мой?

— Да. Ему уже три с половиной месяца. Это мальчик. Врачи уверены почти на сто процентов, — я встаю и достаю из шуфляды комода снимок Узи, который взяла у Лоры. — Здесь ребёнку три месяца. Вот ручки, ножки, тело, голова. Она чуть большевата, но так и должно быть на этом сроке.

Мужчина долго смотрит на снимок. Неожиданно спрашивает разрешения:

— Я заберу?

Киваю в знак согласия и смотрю, как он бережно засовывает маленький квадратик бумажки в нагрудный карман пиджака.

— Что вы ещё хотите знать, Саид?

— Лора ведь забеременела не специально?

— Нет. Если вы хоть немного мне верите, точно нет.

— Почему она не избавилась от ребёнка? — мужчина внимательно смотрит мне в глаза и не даёт отвести в сторону взгляда. — Боялась аборта?

— Она не думала об аборте, — произношу я. — И о ваших деньгах тоже. Саид, я не могу ответить на этот вопрос за сестру. Но я уверена, что ей не безразлично от кого этот ребёнок. Более того…. Вы же не думаете его забирать?

— Думаю, — сразу отвечает он.

— Когда вы рассказали про то, что Джамиля напилась таблеток, потому что была беременна от Романа, я поверила вам. Там, в горах. Но потом у меня было время подумать, и я поняла, что всё было не так. Это был ребёнок Арслана, я права? Она не хотела от него ребёнка, — теперь я смотрю в его глаза. — Вам нужна ещё одна трагедия, Саид? Роман, Влад, даже Игорь — их было за что судить. Совсем другой разговор о том, имеем ли мы на это права. Но Латифа, Джамиля, Лора — за что вы наказываете их? Лишь за то, что они женщины. Помните, вы говорили о чувствах Арслана ко мне? Вы сами сказали, что он не только полюбил, но и признался в этой любви сам себе. По сути, нас спасла не его любовь, а признание любви самим Арсланом. Он признался себе в собственных чувствах! Неужели вы слабее его? И я сейчас не говорю о ваших чувствах, есть они или нет. Я говорю о чувствах Лоры к ребёнку. Она станет для него лучшей матерью на свете. За что вы накажете её забрав сына?

— Это и мой сын тоже!

— Вы мужчина. Вы априори сильнее. Я не хочу сказать, что вы не можете любить ребёнка меньше за Лору. Но именно мать всегда уязвимее в свете своего ребёнка. Вы не просто лишите Лору ребёнка, вы объявите ей войну. Саид, разве вы будете воевать с женщиной?

Он долго молчит, затем снова смотрит на меня:

— Она что-то сказала тебе, да?

— Да, сказала. Но я молюсь, чтобы она никогда не воспользовалась этим выходом в никуда.