Книга Песчинка на ветру, страница 24 – Юлия Гойгель

— Рома! — мне пришлось окликнуть его несколько раз, прежде чем он услышал. Мужчина поднял голову.

— Хочешь остановиться? — он предлагал. А руки, наперекор словам, до боли впивались в моё тело желая прочувствовать, насытиться и отбросить. Ещё не познав, я теряла его. Он прикусил собственную губу, пытаясь найти в себе силы отстраниться. Привык брать, а не сдерживаться. Я не хотела его мучить. Я хотела его любить.

— Нет. Только не здесь. Пожалуйста.

Он ничего не ответил. Лишь что-то на один миг промелькнуло в зелёных, затопленных страстью и желанием, глазах. И я догадалась. Роман никогда не спал с женщиной в собственной кровати. Те, кто все же были здесь, не проходили дальше дивана.

Мы одновременно взглянули на моё платье, валяющееся на полу. Чтобы он обо мне не думал, я не буду лежать, как оно.

— Рома, нет!

— С тобой. Я буду с тобой.

Подняв меня на руки, он отнёс на свою кровать. Прохлада шелковых простыней коснулась моей спины. Я вытянула ноги, позволяя ему снять с себя трусики, и медленно развела их в стороны. Несколько минут он еще рассматривал меня, стоя передо мной на коленях, словно не веря, что это я, затем коснулся губами ступней. Несмотря на страсть поцелуев и силу прикосновений, он не спешил. И, как когда-то на озере, я чувствовала, что растворяюсь в нем, становясь тем, что ему нужно: горю, как огонь; дрожу испуганной осинкой; грею палящим солнцем, становясь бесконечностью, частью его. Той, которая не задержит его в пути. Невесомой бесплотной безвольной песчинкой.

Роман так резко подался вперед, что на миг мне показалось, что он сейчас растерзает меня, но страха я не чувствовала. Всё, что угодно, лишь бы оставаться с ним. Наверное, в моих глазах все же что-то дрогнуло, потому что он замер в сантиметре от меня, сжав руки в кулаки, зажимая между пальцами простыни. Он боролся с собой, а я не могла на это смотреть, обхватив его спину ногами. Лишь любить.

— Рома.

Он сам продолжал это мучительное наслаждение. Его пальцы, ласкающие середину моих бедер, осторожно проникли внутрь. Я постаралась не напрячься, но он не мог не заметить, что ласка непривычна мне. Наверное, подобное он замечал за этот вечер уже не раз, и триумфально списывал на неопытность или неумелость Игоря. Мне не хотелось думать, что он всё понимал и ему было настолько всё равно. Я не стала его разубеждать, как и не спешила коснуться рукой объёмной каменной плоти, прижимающейся к моему животу. Теоретически я знала, что с ней следует делать, но практически применить не решалась. К счастью, мужчина хотел меня слишком сильно, чтобы заметить подобный нюанс.

— Ты такая тесная и узкая, — прошептал он, заменяя пальцы губами. Несмотря на усиливающееся желание, он становился все нежнее и осторожнее. Возможно, его дремлющее сознание уже подсказывало ему правильный ответ. А я начинала нервничать от неизвестности.

— Рома, пожалуйста…

Подавшись ему навстречу, я все же слишком сильно вцепилась пальцами в его плечи. Несмотря на все понимание, что нужно расслабиться, предательски сжалась, стоило ему попытаться осторожно проникнуть внутрь. Мужчина не стал настаивать, попробовав еще раз. Я сжалась сильнее.

— Эми, — он догадался. Запаниковав, я сама рванулась ему навстречу, и Роман, не выдержав, вошел до конца. Но не стал двигаться. Я крепко зажмурилась, не желая видеть его глаз. — Эми, открой глаза.