Книга Песчинка на ветру, страница 36 – Юлия Гойгель

— Я приду.

Я долго думала, стоит ли предупредить Артема о своем визите. Решила, что стоит. Он сделал для меня столько хорошего, зачем ему создавать дополнительные волнения? Мужчина не стал меня отговаривать, хотя и не понимал, о чем мы можем разговаривать с Денисом.

Проснувшись в шесть утра, я стойко дождалась обеденного времени. Денис пригласил меня в дом, но предложил пройти не в гостиную или столовую, а в одну из боковых комнат.

— Это спальня Романа, — догадалась я.

— Да. Его комната. Можешь посмотреть. Ты пьешь кофе? Составишь мне компанию?

Денис долго не возвращался, словно зная, что мне хочется побыть одной. Когда он вернулся, я сидела на краю кровати. Протянув мне чашку, он стал возле окна.

— Отец бросил нас с матерью, когда мне было пять лет. Уехал куда-то в Сибирь, где и родился Роман. Впрочем, его мать он тоже бросил. Больше мы о нем ничего не слышали. Роман вырос в очень глухом и суровом месте. Если дети его возраста играют с игрушечным оружием, то он досконально знал настоящее. Возможно, ты и не знаешь, но его мать умерла достаточно молодой от разлившегося аппендицита. Слишком поздно обратилась за медицинской помощью, которая от их жилья находилась за пятьдесят километров. Возможно, именно тогда он решил стать врачом. И поступил в ближайший институт. Сразу же нашел себе подработку. И в горячую точку он поехал потому, что там хорошо платили. Я его нашел вскоре после того, как он сбежал из плена. Предложил свою помощь. Он не отказался, но еще два года мы почти не общались, я не знал, чем он занимается. Он сам приехал сюда и стал со мной работать. Очень долго мои сотрудники не знали, что Роман является моим родственником. Это было его желанием.

Он не говорит о своем прошлом, словно его и не было. И сам не идет ни с кем на сближение, не объясняя причин. Когда я думаю о нем, мне кажется, что существуют два Романа. Мой брат, которого знаю я, и которого знаешь ты. Возможно, таким его знала мать. И второй человек, рожденный жестокостью и несправедливостью этого мира. Человек, которого я никому не пожелаю узнать.

— Денис, — я посмотрела на него. — Вы сказали мне неправду. О командировке Романа?

— Да. Я точно не знаю, где он и чьи интересы защищает. Но это место там, где сейчас идет война.

Я не могла поверить его словам. Нет, я ошибалась, неправильно понимая смысл сказанных мне слов.

— Денис, что вы сказали?

Он вздохнул:

— Роман вот так уезжал, не предупредив даже меня, уже несколько раз. Но возвращался. Война — это сама дьяволица. Солдаты — её любовники. Но те, кому она сохраняет жизнь и приближает к себе — её возлюбленные мужья. Она никогда не отпустит их от себя. Ни одна женщина не сможет её победить. Смирись с этим, Эмилия. Не становись на её пути. Иначе погибнешь.

Он говорил хорошо и правильно. Такой спокойный, рассудительный, уверенный в себе, совсем не похожий на Романа. Я ушла от него, чувствуя легкость и умиротворение на душе. Решила не возвращаться улицей, а пошла возле реки, узкой извилистой тропинкой. Стоял погожий августовский полдень. Все вокруг замерло в сонливой жаркой дремоте. Даже река не шумела, обмелев по краям и лениво накатывая легкую рябь. Я шла медленно, думая о Романе, вспоминая свои дни в больнице, которые он провел со мной. Неважно, насколько плохо мне было тогда! В те дни он был моим. Если боль и он идут рядом, значит, я согласна!